Что-то ёкнуло в груди у Женьки. Он, огляделся. Отчего стол на двоих так велик? Белое платье, шампанское с лентой, кольца. Туманные романтические намёки?
Полиночка попросила откупорить бутылку, налить в два бокала. Встала, пригубила из своего, впилась в Женькины губы продолжительным поцелуем.
Сзади раздались аплодисменты, крики “Горько!”
Женька скосил глаз, не отрываясь от сладкого. В тени полукругом стояли люди. Их было много. Он узнал маму, братьев, друзей с работы, Полинкиных родственников. Что они все здесь делают?
Зазвучал Марш Мендельсона. Кто-то подтащил к молодым стол. К столу подошла представительная дама с лентой поперёк груди, открыла красную папку и начала произносить речь, в конце которой громко спросила, — Евгений Борисович, вы согласны взять в жёны Полину Тимофеевну?
— Ну же, не молчи.
— Чего говорить-то?
— Что согласен.
— Молодожёны, вы что, договориться не успели?
— Извините, пожалуйста. Мы сейчас. Женечка, милый, это же наша с тобой свадьба.
— Тебе же только семнадцать лет.
— Ничего не спрашивай, миленький. Маленькая хитрость. На самом деле, сущие пустяки. Хотела сюрприз. Думала, обрадуешься.
— Ну да! Ты же у меня женщина самостоятельная. Нужно было сразу догадаться. И как тебе удалось?
У Женьки закружилась голова. Он поставил бокал на стол, присел, — свадьба значит, настоящая? Ну, тогда, конечно! Я согласен.
— Полина Тимофеевна, вы согласны выйти замуж за Евгения Борисовича Сапрыкина и взять отныне его фамилию?
— Конечно, согласна.
Строгая дама произнесла до конца официальный текст, предложила скрепить государственный акт подписью и поцелуем, после чего удалилась.
Свадьба набирала обороты. Было весело. Только Женька вёл себя немножко странно.
— Поль, а Поль, ну, я ничего не понял. Ты меня разыгрываешь?
— Нет, миленький мой. Отныне и навеки я твоя жена. Законная. Теперь ты имеешь полное право на самые откровенные интимные ласки. Нет, не так. Ты просто обязан любить меня по-взрослому. Сколько можно пить чай вприглядку? Возражения не принимаются. Давай, убежим скорее. Пусть без нас веселятся. Я такая мокрая, терпения не хватает.
На дворе трещал хрустящий мороз. Пронзительный, сбивающий с ног ветер, разметающий, веером, зигзагами и воронками колючий сухой снег, наметал сугробы, похожие на дюны. Погода в Заполярье редко бывает устойчивой, ровной. Как правило, настроение стихии меняется по многу раз за день.
Что касается детей офицеров: стихия нас не особенно трогала. В клубе части всегда тепло и весело. Здесь ребятню ждали спортивные снаряды, полоса препятствий, ежедневный киносеанс, концерты художественной самодеятельности, настольные игры, читальный зал. Субботними и воскресными вечерами солдатский клуб похож на Дом пионеров.
Нас, офицерских детей, человек двадцать, можно сказать коллектив, хотя возраст у всех разный. Ссор и новичков здесь практически не бывает. Но сегодня появилась новая девочка, Леночка Тюрина — дочка нового начальника местного аэропорта.
Её отец гражданский, но на лётном поле взлетают и садятся, в том числе и военные самолёты, поэтому ему выделили служебную жилплощадь в гарнизоне.
И вот девочка здесь, с нами. Ей только-только исполнилось пятнадцать лет.
Прежде я никак не мог осмыслить понятие, часто встречающееся в книжках — луноликая. Не мог себе представить, как лицо может походить на Луну. И вот она передо мной. Круглолицая как сдобный оладышек. Лицо, светящееся серебряным светом, обрамлённое копной почти чёрных волос. Мерцающая улыбка, мягкий, как у котят, слегка плутоватый взгляд из-под густых ресниц, девственно-белая кожа.
Не сказать, что она красивая: обыкновенная девчонка, каких много, но изюминка в ней угадывалась с первого взгляда: обаятельная манерность, способность выгодно подать не особенно выразительную внешность как неоспоримое преимущество, чем она умело пользовалась.
Лена сразу "взяла быка за рога", начала рулить и верховодить. И не только малышней, но и нами, ребятами постарше. Мне шёл восемнадцатый год. Я был старше всех. Конечно, мои увлечения отличались от интересов прочих офицерских детей взрослостью. Я любил далеко и надолго, иногда на несколько дней, в одиночестве, с ружьём за плечами или рюкзаком и спиннингом, уходить на дальние ручьи и озёра, далеко в тундру. Иногда умудрялся убегать на сто и больше километров. Город, особенно зимой, виден издалека: заблудиться сложно.
