Женька ничего не понял по существу разговора, уловил лишь то, что именно эти девочки обижают Полину. Запоминать их, разглядывать, не было желания. А зря.
Его встретили вечером этого же дня в промежутке между заборами. Те самые девчата, но со злобными лицами. У каждой в руках по увесистой штакетине и половинки кирпичей.
— Ну, что, Ромео долбанный, заступником решил подработать? Ещё раз с нищенкой увидим — зашибём. Сегодня только проучим, чтобы неповадно было. Спирина нам по жизни должна.
Девчонки встали в полукруг, угрожающе подняли кирпичи. Женька понял, что нужно беречь голову и то, что между ног. Может быть лучше упасть, закрыться? С озверевшей сворой не справиться, а лежащего, возможно, бить не станут.
Стали. Камни метали умело, очень чувствительно, стараясь попасть по позвоночнику и по почкам. Хорошо хоть голову удалось сберечь. Сознание он потерял, но ненадолго. Слышал, словно сквозь вату, как смеялись, чувствовал как пинают по рёбрам, в живот.
— Девки, может обоссым этого лоха? Пусть эта дура нюхает. Хорошая будет парочка. Обшманать надо. Портвешка купим.
— Так поймёт. Если нет — пожалеет, что на свет родился. Кокушки отчикаем, будет петушком петь. Вот ведь говнюк, да у него только рубль при себе. Нищета.
Продолжением стал удаляющийся смех.
Отделали Женьку на славу. Болел больше двух недель. Еле оклемался. Писал кровью. Значит, что-то серьёзное задели. Злобные твари. Теперь он понял, отчего Полина прибежала к нему.
Девочка всё это время ухаживала за ним, словно настоящая преданная жена: мазала кремами, которые выписали в поликлинике, давала лекарства, прибиралась, готовила, стирала.
Пришлось на время забросить учёбу. Спала раздетой, прижималась так, чтобы не беспокоить ушибы и раны.
Женька смотрел на неё, не в состоянии понять, отчего девочка вдруг стала такой красивой и желанной. Ему казалось, что он по-настоящему любит её. Или уже не казалось?
С каждым днём он находил в ней больше привлекательного, завораживающе интересного.
Полинка ушила свою ночнушку, удачно скроив её по фигуре. В ней она бегала по комнате, увлечённо занимаясь домашними делами под аккомпанемент негромких песен, — то-о не ветер ве-е-етку клонит, не-е-е дубра-аа-вушка-а-а шумит, то-о-о моё, моё сердечко стонет, ка-а-ак осенний ли-и-ист дрожит.
Выглядело это комично, но заводило. Женькина рука, когда Поля подходила близко, сама собой тянулась под подол, но позволить себе такую вольность, он не смел. Дитя же.
Ночью предельная близость, нечаянные или намеренные касания, даже мимолётные, чего уж говорить о моментах, когда девочка с чувством, едва не мурлыча прижималась к нему прохладной попой или тёплым животиком, становились поистине невыносимой мукой.
Он мечтал, что когда-нибудь настанет день, когда можно будет целовать, обнимать, прикасаться и ласкать желанное тело. Зачем страдать, иногда думал Женька, если она всегда рядом, если сама предлагает себя, если тоже хочет? Он это видел, чувствовал.
Он, взрослый мужчина с развитым уже инстинктом самца и она, Полиночка, дитя, доверившая настоящее и будущее. Тем не менее, она женщина: выглядит, женщиной, пахнет женщиной, ведёт себя как взрослая.
Разве можно предать веру только оттого, что часть тебя сильнее целого? Нет, нет и нет! Он выдержит, чего бы это ни стоило. Иначе перестанет себя уважать. Ещё Женька понял, что безумно любит свою девочку. Да, именно так. Теперь юноша только о ней и думал. И дал себе клятву, что дождётся зрелости. И всегда будет защищать. В том числе от тех злобных фурий, которые терроризируют учащихся.
Он придумал, как это сделать. Занялся этой проблемой сразу, как только смог встать. Нет, он не будет им мстить так же злобно и жестоко, как действуют они. Есть другие способы.
Женя принялся беседовать с девочками из училища, объясняя, чего хочет. Обещал не предавать разговор огласке без их согласия. Откровенничали девчата со скрипом, боясь мести. Напугать до смерти бандитки успели практически всех. Пострадали многие. Как бы ни сложно шёл процесс, движение было. Через месяц было подано коллективное заявление в милицию с откровениями пострадавших, которых набралось больше трёх десятков. Был суд. Приговорили всех. Дети вздохнули свободно.
Полина с Женей постепенно обзаводились хозяйством. Юноша работал в сельхозтехнике, подрабатывал грузчиком на торговой базе, на железнодорожной товарной станции. Заработки шли на хозяйственные нужды, на одежду. К весне она выглядела современной девушкой.
А интимные отношения буксовали на одном месте. Хотя, поцелуи они себе позволяли. Иногда.
Полинка поняла, почему Женя держится в целомудренных рамках, старалась не провоцировать его. Ну, разве что чуточку.
Он понимающе улыбался, оглядывал любимую с ног до головы, показывал поднятый вверх большой палец на руке. Полинка сама теперь знала, что она супер-девочка, просто очаровательная рыжая бестия.
