Всё та же я полностью

— Итак, — произнес Сэм, когда я, поставив перед ним кружку чая, наконец села, — ты уже здесь.

В этот момент я едва не пошла на попятную. Я смотрела на его красивое лицо, широкие плечи, сильные руки, обхватившие кружку, и в голове вдруг мелькнула мысль: «Я не переживу, если он меня бросит».

Но тут я снова оказалась на холодной ступеньке вагончика Сэма — ее тонкие пальцы ласкали его шею, мои ноги мерзли в мокрых туфлях, — и ко мне сразу же вернулось ледяное спокойствие.

— Я приехала два дня назад, — сказала я.

Секундная пауза.

— Понятно.

— Хотела сделать тебе сюрприз. В четверг вечером. — Я царапала ногтем пятно на скатерти. — Но вышло так, что сюрприз сделали мне.

Я смотрела, как на лице Сэма появляется проблеск понимания: он нахмурился, взгляд стал задумчивым, веки слегка опустились. До него вдруг дошло, свидетельницей чего я могла стать.

— Лу, уж не знаю, что ты там видела, но это…

— Что? Не то, что я думаю?

— И да, и нет.

Меня словно ударили под дых.

— Сэм, давай не будем. — (Он поднял голову.) — Я не слепая и отлично все видела. И если ты попытаешься убедить меня, будто это совсем не то, о чем я подумала, мне наверняка захочется тебе поверить, что я, возможно, и сделаю. Однако за прошедшие два дня я отчетливо поняла, что это… не есть хорошо для меня. Это не есть хорошо для нас обоих.

Сэм поставил кружку. Устало провел рукой по лицу и отвел глаза:

— Я не люблю ее, Лу.

— Меня не волнует, что ты к ней чувствуешь.

— Но я хочу, чтобы ты знала. Да, ты была права насчет Кэти. Я действительно ей нравлюсь.

У меня вырвался горький смешок.

— А она нравится тебе.

— Я сам толком не знаю, что к ней испытываю. Потому что думаю лишь о тебе. Засыпаю и просыпаюсь с мыслями о тебе. Но вся штука в том, что ты…

— Брось! Только не надо все валить с больной головы на здоровую. Не смей меня в этом обвинять! Ты сам тогда сказал, чтобы я ехала в Нью-Йорк. Ты сказал, чтобы я ехала.

Несколько минут мы сидели молча. Поймав себя на том, что смотрю на его руки с разбитыми костяшками — такие сильные и крепкие, но при этом удивительно нежные и ласковые, — я поспешно перевела взгляд на пятно на скатерти.

— Понимаешь, Лу, мне казалось, что я смогу быть один. Ведь до знакомства с тобой я много лет как-то обходился. Но ты сумела задеть меня за живое.

— Ага, значит, это я во всем виновата!

— Да нет же! Я этого не говорю! — взорвался Сэм. — Я только пытаюсь объяснить. Я лишь хочу сказать… хочу сказать, что мне теперь не так легко быть одному, как раньше. После смерти сестры я твердо решил избегать сильных привязанностей. Понятно? В моей душе хватало места лишь для Джейка, и ни для кого больше. У меня была моя работа, мой недостроенный дом, мои цыплята, и этого было достаточно. В общем, я был вполне доволен жизнью. А потом появилась ты. Ты свалилась буквально с неба прямо мне на руки, и вот именно тогда что-то отозвалось в моей душе. Появился человек, с которым мне хотелось поговорить. Кто-то, кто понимал, чтó я действительно чувствую. Реально, без дураков, понимал. Я проезжал мимо твоего дома в конце поганого трудового дня и знал, что всегда могу позвонить тебе или заскочить в гости, и от этой мысли на душе сразу становилось легче. И да, конечно, у нас были кое-какие разногласия, но я просто знал — знал в глубине души, — что наши отношения… они настоящие. Понимаешь? — Сэм, заскрежетав зубами, склонился над кружкой. — А потом, когда мы сошлись и я понял, что ближе тебя у меня нет никого на свете, ты… взяла и уехала. И мне показалось, будто человек, протянувший мне одной рукой этот бесценный дар, эти ключи от счастья, другой — отнял его у меня.

— Тогда почему ты меня отпустил?

Голос Сэма внезапно заполнил собой все тесное пространство кухни.

— Потому что… потому что это не в моих правилах, Лу! Не в моих правилах предъявлять тебе какие-либо требования. Я не тот человек, который будет вставлять тебе палки в колеса и мешать твоему личностному росту.

— Нет, ты именно тот человек! Тот, кто спутался с другой, стоило мне уехать! С той, у кого такой же zip-код!

— Почтовый индекс! Боже правый, ты теперь в Англии!

— Вот именно. И ты даже представить себе не можешь, как я об этом жалею!

Сэм отвернулся, явно пытаясь держать себя в руках. Телевизор за кухонной дверью смолк, в гостиной повисла странная тишина.

Подождав несколько минут, я сказала:

— Сэм, я больше не могу.

— Больше не можешь — что?

— Я больше не могу переживать из-за Кэти Инграм и ее попыток тебя соблазнить. Что бы там между вами ни произошло той ночью, я прекрасно видела, чего она хочет, а вот ответил ты ей взаимностью или нет, меня уже не колышет. Это бесит меня, и убивает меня, и, что еще хуже… — я нервно сглотнула, — заставляет меня тебя ненавидеть. Ума не приложу, как всего за три месяца я дошла до такого.

— Луиза…

В дверь тихо постучали. Я увидела мамино лицо.

— Прошу прощения, что помешала, но можно я быстренько вскипячу чайник? Дедуля умирает хочет чая.

— Конечно. — Я поспешно отвернулась.

Мама, спиной к нам, суетливо налила воды в маленький чайник.