Как только Вадик получил диплом, родители подарили ему обещанную квартиру.
– Ну так что? Пойдем в ЗАГС? – стал он теребить Лену.
– Вадик, у меня с папой такое творится… Какой ЗАГС? Давай немного подождем…
– Опять ждать! Ну давай хотя бы просто вместе жить. Просто переезжай ко мне и все.
– А папа? Как я буду маме помогать ухаживать за ним, если перееду к тебе?
– Ну, будешь по вечерам к ним приходить. Придешь, поможешь и уйдешь.
Лена подумала, что так, действительно, можно сделать.
– Хорошо, я перееду к тебе, – согласилась она. – Но нам с тобой сначала надо найти работу.
– Конечно. Мне кажется, с этим проблем никаких не будет.
Однако ей не суждено было искать работу. В тот же день, вернувшись домой, она застала маму скрюченной пополам в кресле возле папы. Бедной женщине вступило в спину.
– Мама! Что случилось?!
– Леночка, Солнышко, теперь тебе придется ухаживать за папой… А мне давай вызывай скорую… Скрутило меня, как видишь… Давно уже спина меня беспокоила, а сегодня совсем вступило. Ни согнуться, ни разогнуться не могу.
Маму увезли в больницу, и Лена осталась один на один с папой. Он лежал и спокойно смотрел на нее. Лена помнила последний наказ матери поменять под ним пеленку. Но как это сделать, чтобы не увидеть ничего лишнего?
– Сейчас, папа, я руки помою, переоденусь и все-все сделаю! – пообещала она не сводящему с нее глаз папе и выскочила из комнаты. Она вымыла руки, потом сняла с себя открытое летнее платье (после выпускного она стала постоянно носить платья, в которых выглядела очень привлекательно), надела домашний халатик и, выдохнув напоследок, отправилась к больному.
– Я сделаю для тебя все-все! – снова пообещала она отцу. – И с мамой все будет в порядке. Ты не волнуйся… Не бойся… – больше утешая себя, а не его, добавила она и приподняв одеяло, не глядя, потрогала под ним рукой. Да, папа, действительно, был мокрый.
– Сейчас я тебе все поменяю, и ты будешь лежать чистый, сухой… – девушке удалось вытащить из-под папы мокрую пеленку, бросить ее на пол и при этом не увидеть ничего лишнего. Теперь больного нужно было протереть влажными салфетками… Снова она полезла к отцу под одеяло, ужасаясь, когда ее пальцы касались голой плоти несчастного. Так, половина дела сделана. Теперь нужно только подложить под него сухую пеленку. И вот тут Лене не удалось все это проделать под одеялом. Немного помучившись, несколько раз приподняв папу под одеялом, она поняла, что у нее ничего не получается. Отвернувшись в сторону, она отбросила одеяло к стене, и без него легко и быстро просунула под папу сухую пеленку. Папа наконец-то лежал на сухом. Однако Лена, как ни сопротивлялась, все же увидела то, чего она так боялась. Она даже запах уловила. Запах мочи, к которому примешивался уже знакомый ей запах мужчины.
«Он пахнет, как Вадик!» – удивленно подумала она. Папа для нее всегда был лишь папой, никогда в жизни она не думала о нем, как о мужчине. Лена почувствовала замешательство и потянулась к стене за одеялом, чтобы поскорее укрыть папу, но вдруг заметила, как член отца немного приподнялся. Она тут же посмотрела больному в лицо и увидела, что глаза отца глядят ей в вырез халата, откуда вываливалась ее упругая грудь. Быстро накинув одеяло на больного, она подняла с пола брошенную мокрую пеленку и поскорее выскочила из комнаты.
Ей казалось, что только что она подверглась немыслимому унижению, моральному насилию. Ей было плохо, как никогда. Ну почему мама заболела? Лена зашла в ванную и разрыдалась. Как она теперь после всего этого будет подходить к папе? Как она вообще посмотрит ему в глаза? Если бы Вадик сейчас заболел, то она спокойно бы мыла его и меняла ему пеленки – это было бы нормально и естественно для нее, но папа… Видеть его в таком виде, заметить, как он смотрит на ее грудь… Этого просто не должно было случиться! Часа два она не решалась подойти к отцу. Крутилась на кухне, прибиралась, оттягивая время, но ведь папу нужно было кормить… Прежде чем зайти к больному, она застегнула молнию халата до самой шеи, чтобы больше ничего у нее не было видно, а когда зашла к папе, то увидела, что он мирно спит. Просто спит и все, и ничего страшного в нем не было. С тарелкой в руках она опустилась на стоящий в изголовье кровати скрипучий стул. Папа тут же проснулся. Слабый, больной, обездвиженный человек – он смотрел на нее в ожидании, и во взгляде его не было ничего угрожающего.
Лена пересела к нему на край кровати и стала кормить его с ложечки. Язык отца, его губы не слушались. Он с трудом глотал и требовалось терпение, чтобы подождать, пока он проглотит пюреобразную жижу, которой она его кормила. Сердце девушки наполнилось жалостью. Снова она видела в папе лишь несчастного человека, не способного обслужить себя. Однако, когда больному снова пришлось менять пеленку, она опять проделала это с колоссальным внутреннем сопротивлением, чувствуя внутри себя сильнейший протест. Ей потом много раз приходилось менять пеленки, но она до конца так и не привыкла к этому, не смирилась.
