Очередь еще продвинулась, и Лена сделала несколько шагов вперед. Удивительно, как люди теряют всякий стыд, как только попадают в больницу! Многие начинают рассказывать в подробностях обо всех своих физиологических оправлениях. Женщины, недавно родившие ребенка, подробно рассказывают, как они рожали, люди, перенесшие операцию, свободно говорят о катетере, который им вставляли в мочевой канал. И даже интеллигентная, вызывающая к себе уважение тетя Лолита сейчас говорит о том, как она ходила в туалет… Куда стыд девается? Людям, живущим нормальной жизнью слышать это странно…
– А ночью у меня памперс протек… Я его сняла, положила у кровати… Простынь загнула сухим концом под себя… чтоб мне на сухом лежать… Ты мне принеси одноразовые пеленки, хорошо? Я попрошу подкладывать их под себя на тот случай, если памперс протечет…
– Я тебе уже все купила! И памперсы, и пеленки, – очередь снова подвинулась, и Лена сделала еще несколько маленьких шагов вперед. – Я уже у больницы, стою в очереди у окна передач.
– А, хорошо… Ну ладно, Лен… Я устала… – тетя отключила телефон.
Выживет ли она? Или умрет? Как же это все мучительно…
Отдав передачу, Лена поехала домой. Войдя к себе, она, не раздеваясь, прошлась по комнатам и остановилась возле комода, на котором стоял террариум с большой Лолитиной улиткой… Моллюск, свернув свое мясистое тело, мирно спал на мокром субстрате. Вот кому хорошо! Поела, поползала, поспала, рожками покрутила… И никаких переживаний, никакого страха, никаких страданий из-за своего жалкого, совершенно никчемного существования…
На пятый день пребывания Лолиты Филипповны в больнице у Тамары поднялась высокая температура.
– Неужели ты заразилась от меня? – испугалась Лолита, когда Тамара сообщила ей об этом по телефону. – Я очень надеялась, что этого не произойдет…
