– Хенна всегда спала с открытыми окнами. В доме бывает очень жарко. Я все собиралась купить кондиционер, думала установить его к июлю. Да я и дом-то купила незадолго до приезда Хенны. А это было в августе. Дел и так хватало, а тут осень, потом зима... Кондиционер как-то отодвинулся на второй план. Господи! Я ей тыщу раз говорила! Хенна вечно витала в облаках. Она была такая рассеянная! Ей постоянно приходилось обо всем напоминать. Даже о том, что надо пристегивать ремни безопасности. Хенна младше меня. Поэтому она терпеть не могла, когда я начинала учить ее жить. Мои наставления от нее отскакивали, как от стенки горох. А я предупреждала! Я обо всем ей рассказывала – не только об этих убийствах, но и об изнасилованиях, и о грабежах. Она лишь нетерпеливо передергивала плечами. Просто не хотела слушать. Бывало, только начнешь серьезный разговор, как Хенна перебивает: "Ах, Эбби, ты все видишь в черном свете. Давай сменим тему". У меня был револьвер. Я говорила Хенне, чтобы она держала его у кровати, когда меня нет. Но она к нему и не прикасалась. Никогда! Предлагала же научить ее стрелять, купить пистолет для нее – Хенна ни в какую! И чем все кончилось? Моей сестры больше нет! Господи! Какое значение теперь имеют ее привычки, зачем о них рассказывать?
– Огромное значение! Для нас все крайне важно.
– Нет, привычки моей сестры тут ни при чем. Я знаю, за кем охотился маньяк. Он понятия не имел о существовании Хенны! На ее месте должна была быть я!
Повисло молчание.
– Почему вы так решили? – мягко спросил Марино.
– Если тот урод в машине и есть маньяк, то он охотился за мной. Я знаю. Не важно, кто он, важно, что я писала о нем. А заметки-то подписаны моим именем. Он знает, кто я такая.
– Возможно.
– Не возможно, а точно.
– Не исключено, мисс Тернбулл, что маньяк охотился за вами, – спокойно произнес Марино. – Но мы не можем утверждать это на сто процентов. Мы должны отрабатывать все версии. А вдруг он видел где-нибудь вашу сестру – например, в кампусе, в ресторане или в магазине. Может, преступник не знал, что Хенна жила с вами, особенно если он выслеживал ее, когда вы были на работе, – я хочу сказать, когда Хенна возвращалась вечером одна и открывала дверь своим ключом. Может, преступнику и в голову не приходило, что вы сестра Хенны. Вдруг это просто совпадение? Вспомните, куда ваша сестра ходила чаще всего. Какой-нибудь ресторан, бар, что-то в этом роде?
Эбби снова вытерла глаза и стала вспоминать.
– На улице Фергюсон есть одно кафе, до него от школы рукой подать. От Школы дикторов, я имею в виду. Хенна обедала там пару раз в неделю. По барам она не ходила. Время от времени мы с ней ужинали в ресторане "У Анджелы" на юге, но Хенна не бывала там одна. Конечно, она ходила по магазинам. Не знаю, по каким. Я за ней не следила.
– Вот вы говорите, Хенна переехала к вам в августе прошлого года. А она уезжала на выходные или, может быть, путешествовала?
– Вы что, думаете, ее выследили за городом? – с сомнением спросила Эбби.
– Я только пытаюсь выяснить, где она бывала и где не бывала.
Эбби нехотя произнесла:
– В позапрошлый четверг Хенна ездила в Чепел-Хилл. Она хотела встретиться со своим мужем, а потом с подругой. Хенны не было почти неделю – она вернулась только в среду. Как раз началась летняя сессия – сегодня первый день занятий...
– А муж Хенны здесь бывал?
– Нет, – осторожно ответила Эбби.
– Он что же, был груб с вашей сестрой, бил ее?
– Нет, – быстро перебила Эбби. – Джефф ничего такого не делал. Просто они решили, что им надо отдохнуть друг от друга. У них до скандалов не доходило. Мою сестру убил тот же козел, что и остальных четырех женщин!
Марино изучал диктофон. На диктофоне загорелась красная лампочка. Марино пошарил в карманах и смущенно произнес:
– Мне надо кое-что забрать из машины.
Мы с Эбби остались одни в залитой солнцем белой гостиной.
Повисла напряженная тишина – Эбби далеко не сразу взглянула на меня.
Глаза у нее покраснели, лицо опухло от слез.
– Все это время я хотела с вами поговорить, – с горечью произнесла Эбби. – И вот такой случай представился. Вы, наверное, в душе радуетесь. Я знаю, что вы обо мне невысокого мнения. Возможно, вы считаете, что так мне и надо. Теперь я сама чувствую то же, что и люди, о которых я писала. Справедливость торжествует.
Последние слова сильно меня задели. Я с чувством сказала:
– Эбби, вы ошибаетесь. Я бы никогда не пожелала такого ни вам, ни кому-либо другому.
Эбби, не отрывая взгляда от крепко сцепленных пальцев, жалобно продолжала:
– Пожалуйста, позаботьтесь о ней. Прошу вас. Бедная моя сестричка! Прошу вас, позаботьтесь о моей Хенне...
– Обещаю, что позабочусь о вашей сестре...
– Вы ведь не допустите, чтобы он еще кого-нибудь убил? Вы не должны этого допускать!
Что я могла ответить?
Эбби подняла глаза – в них застыл ужас.
– Я уже ничего не понимаю. Что происходит? Я столько слышала разных домыслов! А убийства продолжаются. Я пыталась, пыталась выяснить у вас. А теперь моя сестра погибла. Я не знаю, что мы...
Как можно спокойнее я произнесла: