И хотя я благодарна Адаму за то, что он разрешает мне задавать темп в отношениях, я думаю, мое сердце не выдержит больше ожидания. Я люблю его и хочу показать ему насколько.
В голове мелькают мысли, представляя, как это будет. Его тело такое крепкое, но он всегда был нежен со мной. Легкий поцелуй Адама заставляет меня задыхаться, во рту пересыхает, а тело содрогается, моля о продолжении. Я все готова отдать, ведь как только он прикасается ко мне, мой мозг мгновенно отключается, и я не могу думать ни о чем, кроме тепла его тела.
— Что такое, Эймс? — Адам шепчет мне на ухо так, что никто больше за столом не может нас слышать.
— А? — его рука поднимается по моему бедру и сжимает его. Я смотрю вниз, потом ему в глаза и краснею. Мое тело дрожит от одной мысли, какая страсть разожжется, когда он окажется внутри меня.
— Ты весь вечер сама не своя. Что происходит? — я слышу, как Адам скрежещет зубами, сводя брови вместе. Напротив нас за столом сидит брат Адама по братству и его девушка Бритни. Они с Адамом раньше встречались, и она не скрывает, что не прочь заполучить его обратно. Я не виню ее. Его пальцы словно наркотик; а поцелуи — самый сильный героин.
Я трясу головой, стараясь выбросить из головы мысли о Бритни и сконцентрироваться на чувствах к Адаму, с которыми все предельно понятно. Кладу руку ему на шею и играю с волосами на затылке, одним ногтем слегка царапаю щетину около уха. Мне нравится его легкая небритость. Раздражение, остающееся после поцелуев от его шершавых щек и подбородка, напоминает о том, что он был со мной, даже после расставания.
— Я хочу... большего, Адам.
Я всегда гордилась тем, кто я. Мне комфортно в своем теле, но Адам заставляет меня сомневаться во всем, чему меня учили, и во что я верила всю свою жизнь. Это одновременно и захватывающе, и тревожно.
Я чувствую, как Адам проводит рукой по моей шее и притягивает к себе. Я не могу смотреть на кого-либо еще, боясь, что люди будут глазеть на нас в столь интимной позе за столом перед пятьюдесятью его ближайшими братьями по братству.
От его дыхания моя спина покрывается мурашками, а колени будто пылают от того, как его губы прислоняются к моему уху.
— Ты имеешь ввиду то, о чем я думаю?
Я могу лишь кивнуть.
— Я ведь хочу тебя, Эми. Я хочу знать, каково погрузиться в тебя без остатка и прочувствовать каждый кусочек твоего тела, прижимающийся ко мне. Но я хочу, чтобы ты была уверена в том, что делаешь, — Он немного отодвигается назад. Наши носы почти соприкасаются. Адам так близко, что мне приходится моргать, чтобы разглядеть его глаза, вместо одного размытого пятна.
— Я на минуту.
Я вскакиваю и убегаю в уборную, потому что не хочу опозорить себя еще больше за столом.
Мою руки холодной водой, когда заходит Келси. Она скрещивает руки на груди и облокачивается на стену.
— Что это было?
Я вытираю руки бумажным полотенцем, боясь взглянуть на нее. Она подталкивала меня к отношениям с Адамом месяцами. Не знаю, потому ли это, что она встречается с Зандером и хочет проводить время вместе, либо она и правда считает, что он подходит мне. В любом случае, в моменты моих сомнений, она всегда уговаривала меня расслабиться и отпустить все дурные мысли насчет него.
— Я не могу, Келс. — я качаю головой и смеюсь.
Она знала, что я запланировала на сегодня. Подруга видела, как я нервничала еще когда мы собирались в нашей квартире. Она протянула мне упаковку с презервативами и сказала, чтобы я тоже взяла себе.
— Ладно, — говорит она, разводя руками. — Делай что хочешь, но тебе, правда, пора уже смириться с фактом, что Адам до тебя был потаскуном. Он изменился и не использует тебя. Переспишь ты с ним или нет, но в любом случае, он никуда не денется.
Она уходит, хлопнув за собой дверью. Я смеюсь. Доверие Келси сложно заслужить, однако она, по всей видимости, понимает Адама лучше меня.
Адам никогда не завязывал продолжительных отношений, и пока я убеждала себя, держаться от него подальше, сердце, видимо, не слушало. Оно тянулось к нему, без оглядки и сомнений, бесповоротно влюбляясь в недосягаемого бога секса Денверского университета.
Молча признав это для себя в зеркале, я чувствую, как мой пульс ускоряется и, в кои-то веки, соглашается с сердцем. О разбитом сердце я буду беспокоиться после.
— Сделай это, — говорю я себе в зеркало.
Я снова трясу головой, чувствуя себя глупо из-за того, что говорю с собственным отражением, после чего возвращаюсь, чтобы найти Адама. Сказать, что я уверена и хочу его. Я хочу ощущать его руки на всех частях своего тела.
Но как только я открываю дверь уборной, тут же хочу забыть все хорошее, что я когда-либо о нем думала назад.
Я вижу Адама, припирающего Бритни к стене. Каждый дюйм его тела вплотную прижат к ее. Она держит его за галстук, его руки упираются в стену, а его губы прислонены к ее губам и... двигаются.
Я застыла на месте. Не могу двигаться, не могу говорить, не могу закричать о том, что он самый невероятный мудак во всем мире.
Зачем?
