Эпплквист сумел разминуться с Дженкинсом и быстро проскользнул через офисный уровень к своему рабочему месту. Мысли в мозгу так и кипели. Все вокруг казалось странно зыбким и обманчивым. Спорящие контролеры. Гудящие, щелкающие машины. Клерки и чиновники низшего класса бегают туда-сюда с письмами и протоколами. Эпплквист схватил письма и принялся бездумно распихивать их по ячейкам.
— Ты наружу ходил, — кисло заметил директор Лоуз. — Небось с девкой спутался? Смотри мне, женишься на бабе не из Компании — потеряешь рейтинг. Он у тебя и так невысокий, чтоб ты знал.
Эпплквист решительно отодвинул в сторону кучу писем.
— Директор, мне нужно с вами поговорить.
Директор Лоуз отрицательно покачал головой:
— Ты поосторожнее с расспросами. Я-то знаю инструкции относительно персонала четвертого класса. Давай, заканчивай с вопросами. На работе сосредоточься. А теоретические проблемы оставь таким, как мы.
— Директор, — решился Эпплквист, — а на какой стороне была наша Компания? Моралистов или Отдохновенцев?
Лоуз, похоже, не понял вопроса.
— В смысле? Что ты имеешь в виду? — И растерянно потряс головой. — Я и слов-то таких не знаю.
— Во время войны. На чьей стороне мы были?
— Боже правый, — удивился Лоуз. — конечно, на стороне людей!
И тут же грубое лицо приняло странное выражение — словно бы на него тяжелый занавес опустили:
— И что ты хочешь этим сказать — моралисты? Ты о чем вообще?
Эпплквиста прошиб пот. Он едва сумел выдавить из себя:
— Директор, все совсем не так было. Война была между двумя человеческими партиями. Моралисты уничтожали роботов, потому что не одобряли праздности…
— Война была между людьми и роботами, — жестко сказал Лоуз. — И мы победили. Уничтожили роботов.
— Но они же работали на нас!
— Да, так и было задумано. Что они будут работать. Но роботы восстали. У них была целая философия. Что андроиды — высшие существа. А нас они за скотов держали.
Эпплквиста затрясло.
— Но он сказал мне…
— Они нас убивали — беспощадно. Миллионы людей погибли, но потом мы их одолели. А они убивали, лгали, прятались, крали — все что угодно делали, лишь бы выжить. Либо они нас, либо мы их — вот как оно было на самом деле. — И Лоуз ухватил Эпплквиста за воротник: — Ты, чертов придурок! Что ты натворил, отвечай?! Что ты наделал?!
Солнце садилось, когда бронированный вездеход с ревом подъехал к оврагу. Из машины выскочили спецназовцы и помчались вниз по склонам, держа С-винтовки наготове. Лоуз тоже быстро выбрался наружу, Эпплквист вылез следом.
— Это здесь? — резко спросил директор.
— Да, — поник плечами Эпплквист. — Но он ушел.
— Естественно, он ушел! Он же себя починил! Что ему тут было делать…
И Лоуз сделал знак своим людям:
— Тут искать больше нечего. Заложите тактическую атомную бомбу и валим отсюда. Возможно, его сумеют заметить с воздуха. Плюс распылим радиоактивный газ на местности.
Эпплквист на негнущихся ногах подошел к краю оврага. Внизу, в сгущающейся темноте, все так же колыхалась трава и лежал мусор. А робота, конечно, уже и след простыл. А там, где он лежал, валялись обрезки проволоки и брошенные части тела. Старый блок питания виднелся там же, куда Эпплквист его закинул. А вон пара инструментов. И все.
— Давайте поживее, — приказал Лоуз своим людям. — Пора убираться отсюда. У нас дел полно. Объявите общую тревогу.
Спецназовцы принялись выбираться из оврага. Эпплквист пошел было за ними к вездеходу, но Лоуз быстро сказал:
— Нет. Ты с нами не идешь.
Эпплквист увидел их лица — из-под них пузырился страх. Панический ужас и ненависть. Он повернулся и побежал, но они накинулись на него всей толпой. Били молча, с мрачной решимостью. А когда закончили, отбросили в сторону еще живое тело и забрались в вездеход. С грохотом захлопнули двери, завели мотор. С ревом машина поехала по тропе — обратно к дороге. Через несколько мгновений она растворилась в темноте и все стихло.
Он остался один, рядом с полузакопанной бомбой, среди густеющих теней. И с огромной пустой чернотой, заливающей окружающий мир.
1956
— Что это на вас за странный костюм такой? — поинтересовался механический водитель робовтобуса.
Машина отодвинула дверь и подъехала к тротуару.
— Что за круглые штучки? Для чего они?
— Это пуговицы, — охотно объяснил Джордж Миллер. — Они могут быть декоративными, но чаще имеют практическую нагрузку. Это старинный костюм двадцатого века. Я его ношу по долгу службы.
Он заплатил роботу за проезд, прихватил «дипломат» и быстро зашагал по тротуару к Агентству по делам истории. Главное здание уже открыли для публики, одетые в комбинезоны мужчины и женщины уже бродили по выставкам. Миллер зашел в лифт для персонала, с трудом втиснулся между двумя здоровенными инспекторами из отдела Дохристианских культур, и лифт повез его наверх, на этаж Середины двадцатого века.
— Доброго утречка, — пробормотал он, приветствуя инспектора Флеминга у выставки атомного оборудования.
