— А ты прекрати дурачиться и слушай! — рявкнул Флеминг. — Дело серьезное.
— Ну ты же у нас молодец. Начальство любишь и уважаешь.
Миллер наклонился, чтобы раскурить трубку. Вдохнул и выпустил большое облачко табачого дыма — через слабое место, на Р-уровень. Флеминг закашлялся и попятился.
— Это что еще такое? — требовательно вопросил он.
— Табак. Здесь такого полно. Часто встречающаяся штука в двадцатом веке. Ты о таком и не слыхал небось, — ты же вторым веком до Р.Х. занимаешься, периодом эллинизма. Не знаю, понравится ли тебе там. С канализацией, знаешь ли, проблемки были. Да и продолжительность жизни тоже оставляла желать лучшего. Коротковата была, знаешь ли.
— Ты о чем?
— А вот в эпоху, которой занимаюсь я, продолжительность жизни как раз весьма приличная. Жаль, ты не можешь увидеть мою ванную. Желтая плитка, представляешь? Душ! У нас в комнатах отдыха при Агентстве нет ничего подобного.
Флеминг скривился и кисло пробурчал:
— В общем, ты оттуда вылезать не хочешь.
— Здесь совсем не плохо, — беззаботно проговорил Миллер. — А мой уровень жизни получше, чем у многих. Вот послушай: у меня есть очень симпатичная жена. Брак не просто разрешен, он поощряется! У меня двое детей — мальчиков, и они на выходных отправляются в поход на Рашен-ривер. И они живут со мной и моей женой — их не забрали! У государства нет таких полномочий. А еще у меня новый «Бьюик»…
— Бред, — сказал, как сплюнул, Флеминг. — Галлюцинаторный бред.
— А ты уверен?
— Да ты вконец рехнулся! Я всегда знал, что ты эскапист и боишься реального мира! Посмотри на себя — ты прячешься от жизни за своими старинными штучками! Я, например, жалею, что стал теоретиком. Надо было в инженеры идти… — И Флеминг презрительно скривил губы: — Ты сошел с ума, вот что. Даже не понимаешь, что стоишь посреди искусственно возведенной экспозиции, которая находится в собственности Агентства по делам истории. Что все это не более чем набор из пластика и металлических штыречков! Копии старинных вещей, но не они сами! А тебе, видите ли, там больше нравится, чем в реальном мире.
— Странно, — задумчиво проговорил Миллер. — Сдается мне, что я слышал подобное — причем сегодня. Вы ведь не знакомы с доктором Грюнбергом, правда? Он психиатр.
Директор Карнап вступил в зал, не соблюдая протокола и формальностей. Его сопровождала обычная свита из помощников и экспертов. Флеминг быстренько ретировался. Миллер понял, что стоит лицом к лицу с одним из самых влиятельных людей двадцать второго века. Ухмыльнулся и протянул руку для рукопожатия.
— Ты! Идиот! Придурок! — прорычал Карнап. — А ну вылезай оттуда, а то силком выволочим! Учти — не вылезешь сам, считай, конец тебе. Ты знаешь, что делают с личностями с запущенными формами психоза? Слышишь меня или нет? Тебе эвтаназия светит! Даю тебе последний шанс вылезти из этой дурацкой экспозиции…
— Прошу прощения, — сказал Миллер, — но это не экспозиция.
На грубом широком лице Карнапа проступило неподдельное удивление. Настолько сильное, что начальство на мгновение перестало выглядеть как массивный памятник самому себе.
— Ты что же, и вправду считаешь, что…
— Это портал. Для перемещений во времени, — спокойно проговорил Миллер. — Вы не можете меня отсюда вытащить, Карнап. Потому что не сможете до меня добраться. Я в прошлом — далеком прошлом, меня отделяют от вас двести лет. Я нахожусь в континууме, отстоящем от вашего по временной шкале. Я обнаружил путь перехода и перешел в другой пространственно-временной континуум. И здесь вы совершенно бессильны.
Карнап с экспертами сбились в тесную кучку для того, чтобы быстро обсудить технические детали. Миллер терпеливо ждал. Времени было полно — он ведь решил, что в офис поедет только в понедельник.
Через некоторое время Карнап снова подошел к месту перехода — от ограждения он предусмотрительно держался подальше.
— Интересная у тебя теория, Миллер. Характерная для страдающих психозом личностей; кстати, вы подводите прекрасную логическую базу под галлюцинации. Априори к твоей теории невозможно придраться. Она внутренне непротиворечива. Вот только…
— Вот только что?
— Вот только она не соответствует действительности.
К Карнапу вернулась его уверенность в себе. Похоже, он наслаждался диалогом.
— Ты думаешь, что и в самом деле оказался в прошлом. Да, экспозиция точно передает его атмосферу — причем в мельчайших деталях. Такого ни в одной другой экспозиции нет. Прекрасная работа, Миллер.
— Я старался, — польщенно пробормотал он.
— Ты носил старинные костюмы и даже в речи употреблял старинные обороты. Ты сделал все, чтобы остаться в своем ненаглядном прошлом. Полностью посвятил себя работе.
И Карнап со значительным видом постучал ногтем по ограждению.
— Жаль, Миллер. Очень жаль будет разбирать столь аккуратно собранную экспозицию.
