– Каким? – скорее по инерции спросила Ирина, все ещё пребывая под впечатлением от слов пожилой посетительницы. Она вообще в последнее время стала много внимания уделять приметам и суевериям. Если чёрная кошка перебегала дорогу, Ирина вставала как вкопанная и дожидалась, пока какой-нибудь прохожий её не обгонит, или сворачивала на другую тропинку. Когда падала посуда, для Ирины это было огромным бедствием, хотя и считается обычно, что посуда бьётся к счастью. Однако в состоянии, в котором Ирина находилась, она каждому событию искала негативное толкование, превращаясь из просто несчастной в ужасно несчастливую. Ирина не видела, что стакан наполовину полон, она видела лишь то, что он наполовину пуст.
– А вот каким. Согласись, несправедливо, что ты слышала моё пение, а я так и не удостоился чести услышать твоё. Считаю, что нужно сравнять счёт. Поэтому везу тебя в бар-караоке, и без возражений, – и Евгений подтолкнул задумавшуюся Ирину к дверце своего джипа.
– Ты действительно хочешь услышать, как я пою? – уже в салоне автомобиля спросила Ирина.
– Действительно хочу. Мне интересно всё, что связано с тобой. Ведь ты – мой друг. Самый красивый. Лучший.
– Спа-пасибо, – Ирина еле сдержала волну разочарования от слов Евгения. Как можно радоваться тому, что любимый мужчина видит в тебе только друга, хоть и красивого? Ирина уже была готова растаять, словно русалка, так и не сумевшая покорить сердце своего короля, но не успела, так как автомобиль внезапно остановился, и ей пришлось опереться на руку галантного Евгения и выйти на улицу.
В баре было тихо, не было стоек, возле которых, как правило, крутятся заводные танцовщицы, всё было очень прилично. Немногочисленные посетители мирно переговаривались о чём-то своём, нежно звенели бокалы, соприкасаясь друг с другом.
Евгений сразу заказал два лёгких салата, шашлык с картошечкой и красного вина. Ирина поковыряла салат, съела кусочек шашлыка, с удовольствием покушала картошки, пригубила вино. И поняла, что готова петь, и даже знает, что именно. Много раз Ирина пела эту песню. Ему. Евгению. И представляла, как смотрит в глаза любимого, видя отражение своего чувства в его взгляде. Она будет петь Анну Герман. Самую нежную и любимую у неё песню. «Цветок».
Когда зазвучали аккорды аккомпанемента, Ирина привычно зябко поёжилась, сглотнула своё волнение, выдохнула и запела. Сначала тихо, нежно, постепенно переходя на крещендо, чувственное и призывное, а затем – снова тише и тише. Всё, затихли звуки, песня на излёте, слёзы текут, лицо опущено. И вдруг – овация, никаких выкриков, просто овация, некоторые посетители даже встали. Сдерживая рыдания, Ирина приняла цветы от какого-то мужчины. Откуда у него цветы? Впрочем, это и неважно. Важно то, что Ирина всё же рассказала правду, пусть и не до конца. И даже если Евгений ничего не понял – это неважно, важно, что Ирина вложила в песню всю свою нерастраченную нежность, всю тоску по любимому и всё отчаяние от неминуемой разлуки. Это важнее. Зорко только сердце. А его, его сердце зорко?
… Бабушка жила на окраине Москвы в серой, безликой многоэтажке. Дверь подъезда украшал домофон. Ирина никак не могла сообразить, как тот работает, нажимала кнопки, но домофон не срабатывал. В конце-концов Ирина решила подождать, пока кто-нибудь выйдет или же решит зайти в дом. По тротуару неспешно шла немолодая, но довольно импозантная дама с собакой на поводке. Пожалуй, женщину можно было назвать моложавой, если бы не седые виски и глубокие морщины у глаз. Женщина поравнялась с Ириной и направилась к домофону, собачка семенила рядом. Вот это удача! Женщина оказалась местной жительницей.
– Простите, вы не подскажете, двадцать первая квартира на каком этаже находится?
– А зачем она вам? Вы кто? Если распространитель – шагайте мимо.
– Там живут мои знакомые.
– Я вас не знаю.
– А при чём тут вы? Вы консьержка?
– Нет, просто я сама там живу. Забавно, правда?
– Тётя Катя? Это вы? Ну то есть Екатерина Геннадьевна, конечно.
– Ещё забавнее. Катя, да ещё и тётя. Девушка, вы уже не маленькая для подобных обращений. Вас саму, наверное, уже по имени-отчеству величают.
– Да, Зотова Ирина Геннадьевна.
– Что? – и густо накрашенные глаза незнакомки забегали по лицу и фигуре Ирины.
– Я – Зотова Ирина Геннадьевна, ваша племянница, по-видимому. Дочь вашего брата Григория.
Незнакомка побледнела и отшатнулась, но потом взяла себя в руки и выдавила: «А чем вы можете подтвердить свои слова?»
– У меня при себе паспорт. Посмотрите, если есть какие-то сомнения.
Женщина с собачкой взяла паспорт Ирины и стала внимательно изучать.
– Я не могу поверить. Ты нашлась… Мама тебя искала, а тёщенька словно воды в рот набрала. Что же мы стоим? Пойдём скорее, мама так обрадуется.
