– Проходи, внученька, – обретённая бабушка Елизавета суетилась возле стола с заварником в одной руке и коробкой конфет в другой. На стол уже были выставлены пирожки с подрумяненными бочками, вафли-малышки и карамель в высокой вазочке. В этом доме умели встречать гостей и были им рады, Ирина сразу это почувствовала. И сразу расслабилась, доверившись заботливым бабушкиным рукам. Всё, что происходило сейчас с Ириной, было ей непривычно и напоминало сказку. Когда-то давно Ирина мечтала когда-нибудь разыскать своих родственников, надеялась, что те будут рады ей, но в самых смелых мечтах она не представляла, что будет настолько здорово. Бабушка расспрашивала Ирину о её жизни, охала, всплёскивала руками и недоумевала, почему Капитолина так жестоко обошлась с внучкой, отправив её в интернат.
– Наверное, ты ничего не знаешь, солнышко, о том, что же случилось тогда, когда не стало твоих родителей.
– Знаю. Недавно узнала. От сестры. По отцу.
– И что же ты знаешь? – бабушка пристально смотрела на Ирину, ей явно не понравилось, с каким плохо скрываемым пренебрежением Ирина произнесла фразу «по отцу».
– Что у отца был роман с соседкой. Мама узнала об этом, ну, и потом родители погибли в аварии.
– Ничего ты не знаешь. Слушай, да мотай на ус. Гриша никогда не изменял твоей матери. И не смотри на меня с иронией. Я знаю, что говорю, я знаю своего сына, к тому же он дал честное слово, а оно чего-то да стоит. Всё было не так. У него был знакомый врач из частной клиники, как ты понимаешь, подпольной. И он предложил моему сыну подработку – сдавать, так сказать, биологический материал для дам, которые хотели детей. Валерия, мать Ольги, и Григорий никогда не состояли в любовной связи. Просто она была врачом, одинокой зрелой женщиной, и очень хотела родить. Так уж совпало, что донором оказался Гриша. И, к несчастью, она об этом узнала и зачем-то захотела поговорить. Сын был в шоке, позвонил мне, каялся, что пошёл на поводу у друга и желания хоть немного подзаработать. Говорил, что должен объясниться и пресечь со стороны Валерии попытки сблизиться, если такие будут. Именно за этим он и пошёл к ней домой. Почему нельзя было встретиться в сквере, кафе или другом месте? Я вот уже много лет задаю себе этот вопрос. Ответ мне неведом. Ирина, то, что произошло, было трагической случайностью. Если бы роман между твоим отцом и Валерией был реальностью, мне даже легче было бы объяснить себе то, что произошло. Заслужил, вроде. А так… так хуже.
Ирина оцепенела. То, во что она в последнее время верила, все обвинения в адрес отца, были напрасными. Он был невиновен. Он правда любил маму и был ей верен. Просто случайность. И Валерия почти не причём. И Ольга тоже.
Несмотря на то, что новость обнажала весь трагизм произошедшего, Ирине стало легче – она перестала обвинять отца. Значит, они были счастливой семьёй. Мама с папой любили друг друга и её, Ирину.
– Капитолина не поверила моим словам. Вот упрямая ослица! "А если и так, то это всё равно ничего не меняет. Дочь мою не вернуть. Надо было головой думать, а не причинным местом". Вот и всё. На все мои доводы. Если бы была чуть мудрее, да гонору поменьше, не обрекла бы тебя на долгие годы одиночества. Уж сколько я упрашивала её отпустить тебя в Москву – нет и всё. "И не ищите", – говорила: "Всё равно не найдёте. Не дам вам девку испортить".
Перед мысленным взором Ирины возникло лицо бабушки: решительное, с поджатыми губами. Горе её не сломило, а лишь ожесточило. Она продолжала работать директрисой школы и преподавать русский язык и литературу в старших классах, не ушла с работы и не посвятила свою жизнь воспитанию Ирины. Несмотря на то, что педагогическое образование и огромный опыт работы с самыми разными детьми мог отчасти заменить родительскую заботу. Если бы бабушка просто обнимала и целовала её на ночь, Ирина была бы самой счастливой девочкой в мире. Но та рассудила иначе, решив почему-то, что Ирине будет лучше среди чужих людей. Правда, потом приняла внучку и даже завещала Ирине свою квартиру и счёт в банке. Поэтому у Ирины было теперь подспорье в виде немаленькой суммы, которой должно было хватить не только на время декретного отпуска, но и на обучение дочери, когда та вырастет и захочет (если захочет) получить высшее образование.
В последние годы бабушка Капитолина определённо стала мягче и даже хвалила внучку, когда той удавались те или иные репортажи. А свой портрет, нарисованный Ириной мягкой пастелью, бабушка пометила в красивую деревянную раму под серебро и очень любила смотреть на него, сидя в кресле напротив портрета. Капитолина приняла и Андрея, и ни разу не высказала Ирине недовольства, что та привела в дом мужчину, наоборот, бабушка очень надеялась понянчить внуков. Да вот не вышло.
Все эти воспоминания вихрем пронеслись в голове Ирины и улеглись каждое на свою воображаемую полочку. Пока хозяйка не решит снова стереть с них пыль.
