Пошёл в закусочную за углом, сел за стол и заказал водки на все деньги, что были: себе на горе и всем мужикам на радость. Опустил глаза в стакан. Сижу мрачный, думаю, куда податься. И чувствую на себе взгляд. Поднимаю голову: стоит моя Вера в дверях, мальчонку нашего на руках держит и улыбается: "Милый, дождалась". Так мы и стали дальше жить. И никогда тот день не вспоминали. Так-то. Хранили мы с Верушкой покойной тот день в тайне. Да вот захотел поделиться, сколько ещё жить осталось, не знаю. Женька не поймёт, он меня не слушает, думает, я совсем плохой. Женька хороший, но уж больно врачам верит. А те меня давно со счетов списали. Только ты, девонька, и можешь меня услышать. Не должен он ни на ком жениться, кроме тебя. Нашей ты породы. Такая же бодливая. Бодаешься с жизнью. Ты верная, я знаю. Женька только с тобой счастлив будет. Не нужны ему эти модельки, не по-людски жить с тем, кто руки свои в твоих карманах держит. Расскажи Женьке про нашу с бабкой историю, да скажи, что я сам просил тебя ему рассказать. Давай, с Богом, холодно тут. Отвези меня в гостиную».
Ирина словно очнулась от какого-то трансового оцепенения, почувствовала, как жутко она замёрзла, окутала ноги деда упавшим на дощатый пол террасы, пледом, и вкатила инвалидную коляску в гостиную. Глеб Евгеньевич жестом руки попросил Ирину оставить его одного.
Ирина тихо прикрыла дверь гостиной и сделала несколько шагов в сторону столовой залы, откуда доносились голоса. Но немного замешкалась, почувствовав, как неудобно входить в комнату посреди общей беседы. И не захотев вновь становиться объектом пристального изучения родственников Евгения.
Ирина прислонилась спиной к стене неподалеку от двери столовой залы, чувствуя себя опоздавшей на первый урок школьницей. Голоса зазвучали громче. Видимо, все переместились на диваны, стоявшие неподалеку от входа в комнату.
– Женя, хватит держать интригу. Расскажи, наконец, кто твоя будущая жена. Ни имени, ни фамилии, все какая-то таинственность. К чему? Почему мы не можем с ней познакомиться? Надеюсь, ты нас не стесняешься?
– Елена Ивановна, все в свое время.
– Какая я тебе Елена, да еще Ивановна. Ох, Женька, договоришься ты у меня, – хохотнула Алёна: «Я, между прочим, ровесница твоя».
– Так я со всем уважением, Алён. Просто не бегите впереди паровоза. Все в свое время.
– Ну хоть имя у нее красивое? – не унималась Алёна.
– Имя хорошее. Мне нравится. А она сама нравится еще больше. Ой, родственнички, пропал я.
– Пропал или попал? – съехидничал Николай.
– Пропал. Просто пропал. Вернее, не просто пропал, а пропал целиком и полностью. И я рад этому, очень рад. Я ждал эту женщину всю свою жизнь. И вот дождался, на старости-то лет, – с улыбкой добавил Евгений.
– Что? На старости лет? Да ты не обалдел ли? В сорок два жизнь только начинается. Мы вот с Николаем ещё и о ребенке думаем.
– Ага, мало мне двоих-то, – пробурчал Николай.
– Они не от меня. А я хочу нашего общего, – обиделась Алёна: «Я ещё молодая, могу рожать. Вон «звезды» наши рожают и в сорок, и позже».
– Алён, они – «звезды», а мы – обычные люди. Не для нас эти сериалы.
– Дядя Коль, а вот тут я с тобой не согласен. Я тоже хочу детей. Не просто одного ребенка, а именно детей, – уверенно сказал Евгений и стукнул кулаком по столу, будто подтверждая свою решимость.
– Жень, так ты мужик. Мужик и в шестьдесят может ребенка завести. А Алёнка уже не девочка.
– Давай, не будем решать за других, девочка или не девочка. Девочка я, да, Жень? – слышно было, что Алёна очень взволнована темой разговора.
– Алёнушка, ты – прекрасная девушка и замечательная жена. И если Николай Глебович такой простофиля, что не замечает этого, так у меня есть пара холостых друзей.
– Ну-ну, потише. Друзья у него. Я тебе дам, друзья. Это ты что, дядьку своего рогами хочешь наградить? А?
– Цени жену, и у тебя всегда будет гладкая голова, – откровенно веселился Евгений.
– Вот-вот. Цени меня. А то ведь я женщина молодая, привлекательная, горячая, могу и дров наломать, – подхватила шутку Алёна.
– Ну все. Хорош. Будет тебе ребенок, неугомонная. Хоть два. Только сама возиться будешь с пеленками и распашонками. Мне некогда. Отец вон на руках, да работа. Детей кормить и обувать нужно, это тебе не котенка завести. Ладно, Жень, ты с ночевкой или обратно в Москву?
– Обратно в Москву, – вздохнул Евгений: «Дела», – добавил он.
– А что за брюнеточка с тобой? Ничего себе такая, только полноватенькая для тебя.
– Это журналистка. Приехала на свадьбу. Я пригласил. Словом, долго объяснять, – слышно было, как загремели отодвигаемые стулья.
– Ой, заторопился сразу. Какой у меня таинственный племянник. И ведь всегда себе на уме. В кого ты такой скрытный? Мы все – простые люди.
– Жизнь научила, Коль. Ладно, поехали мы. Пойду с дедом попрощаюсь.
– Давай-давай, а мы с Алёной порешаем наши проблемы. Чай не мальчик уже, пятьдесят четыре в этом году стукнет.
– Давайте, удачи, – Ирина едва успела скрыться за соседней дверью, так стремителен был Евгений.
