– Ой, она толкается, переворачивается. Просто «принцесса цирка» какая-то, – и Ирина погладила себя по животу, а вышеупомянутая пузожительница не преминула толкнуть свою маму ножкой, но так нежно и ласково, что Ирина только улыбнулась:
– Пинается, но не сильно. Бережёт меня.
– Значит, добрая девочка будет. Ну и хорошо, а если ещё и такая же красотка, как мама, ох, берегитесь, кавалеры.
В дверь постучали.
– Да, кто там?
– Сюрприз, – услышала Ирина голос Ирины Геннадьевны, и дверь распахнулась. На пороге стояла улыбавшаяся Ольга, чуть позади неё возвышался Владимир со свёртком на руках.
– Оля! – и Ирина едва не вскочила с кровати, чтобы обнять сестру.
– Да, это я. То есть мы: я, Володя и маленький Гришенька.
– Гришенька? – переспросила бабушка Елизавета.
– Да, это в честь моего папы.
– И моего сына.
Ольга и бабушка Елизавета пристально вглядывались друг в друга, потом бабушка Елизавета поднялась со стула, подошла к Ольге и осторожно приобняла её: «Ты похожа на Гришу. Ирина больше на маму похожа, а в тебе много Гришиного. Вот и нос у него был с небольшой горбинкой, и у тебя такой. И ямочка на подбородке. Даже родинка на виске просто как у него».
По щекам Ольги заструились слёзы, глаза бабушки Елизаветы тоже наполнились слезами, сближение бабушки и внучки завершила тётя Екатерина, которая просто подошла к ним и заключила обеих в объятия: «Хватит помнить прошлые обиды, впереди должна быть только радость. Наплакались досыта. Достаточно слёз».
Ирина Геннадьевна, оценив ситуацию, выпроводила Ольгу с новоявленными родственниками за дверь, сославшись на покой, необходимый Ирине. Оставила она в комнате только Владимира, и, приняв от него в свои руки маленького Гришу, вышла из палаты.
– Ну как ты, Ирина? Как получил твоё сообщение, поднял на уши всех сыскарей. Лес мы этот прочесали вдоль и поперёк, нашли гадов, недалеко ушли. Не переживай, теперь Андрюша сядет пожизненно. Я уж расстараюсь. Этот гад ещё одной своей бывшей позвонил, как от тебя вышел: типа, ты следующая. Не знал, сволочь, что мы уже писали все его разговоры.
– Володь, а ты не знаешь, что от меня за тайну скрывают? Как только спрошу Ирину Геннадьевну про Евгения, она начинает как-то странно улыбаться. И молчит.
– А, это. Хорошо, что ты лежишь. Думаю, ты достаточно окрепла для правды.
– Для какой ещё правды? Ему плохо?
– Нормально ему. Но пятачок я ему начищу, не иначе.
– Ты что? – ужаснулась Ирина.
– Что? Это ты меня спрашиваешь «что»?
– Да, это я тебя спрашиваю, – не поняла, к чему клонит Владимир, Ирина.
– Этот негодяй жениться хотел, – вскочил со стула Владимир, и на его лице заходили желваки.
– Ну да. На Наталье какой-то.
– Наталье? Да на тебе он хотел жениться!
– На мне??
– Да!
– Как это?
– Да вот так это. И надо же было назвать этому придурку твою любимую книгу «Джен Эйр».
– А она здесь при чём?
– Так он прочёл книгу, и решил действовать по писаному.
– То есть?
– То есть придумать невесту, свадьбу. Доходит потихоньку?
– То есть не было никакой соперницы? И я соперничала сама с собой?
– Ага. Так точно. Не уверен, что ты простишь его после этого.
– А зачем он всё это делал?
– Хотел влюбить тебя в себя так же сильно, как сам влюбился. Так он сказал.
– Он сам тебе это сказал?
– Да, когда считал, что не выживет, и правда не выйдет на поверхность. Выложил в минуту слабости. Хоть он и олигарх, а мозги у него точно слабые. Заставил мучиться беременную девушку.
– Так ведь он не знал про беременность, – чуть не плакала Ирина. Известие о том, что Евгений любил только её и был ей верен, с одной стороны ослабило натянутые струны её нервов, а с другой стороны переполнило её сердце негодованием. Хотя, поразмыслив немного, Ирина решила, что Евгений двигался в правильном направлении. Только так можно было преодолеть её недоверие к мужчинам – через страдание. И Ирина поняла, что очень хочет увидеть Евгения.
– Я хочу его видеть.
– Зачем?
– Ты не понимаешь. Я люблю его.
– Ну и зря.
– Вов, перестань. Ты же знаешь, что он – моё счастье.
– Знаю, Ириш. Иди к нему. Он этажом выше. Поднимешься на лифте, спросишь у дежурной медсестры, как пройти. С Богом, дорогая.
Ирина отворила дверь и выскользнула из палаты. Она не знала, как выглядит, даже не думала об этом, она только хотела видеть Евгения, говорить с ним, слышать его.
Лифт понимался бесконечно долго. Дежурная медсестра куда-то запропастилась. Но в глубине коридора Ирина заметила крупную фигуру мужчины, сидевшего в инвалидном кресле. И по какому-то наитию, она направилась к этому человеку. Мужчина сидел спиной к ней, лицом к окну, но даже со спины Ирина узнала в нём своего любимого Евгения.
– Женя, – тихо позвала его Ирина.
Мужчина вздрогнул и медленно развернул коляску. Одна нога у него была забинтована почти полностью и лежала на подставке.
– Шёл, поскользнулся, упал, гипс.
– Да я уж вижу.
– Вот, значит, какую красоту ты скрывала от меня, – и Евгений положил обе ладони на живот Ирины.
– Ну, если соревноваться, кто и что от кого скрывал, то ты, пожалуй, победитель.
– Прости. Я видел только такой путь. Ты была слишком упряма, чтобы просто принять меня.
