В начале 1962 года соседом А. Смолы по кабинету стал стажер Слава Гальчун. Родился Вячеслав в Кубанской станице, где жил до окончания средней школы. Срочную службу в Армии прошел в должности воздушного стрелка-радиста окрестностях Мурманска. Демобилизовавшись, в 1962 году, поступил на заочное отделение нашего факультета, устроился на службу в милиции. Поначалу был зачислен в штат группы оперативного дивизиона борьбе с карманными ворами капитана Казначеева. Там прошел в «курс молодого бойца», получил начальные знания и практический опыт. Неоднократно пересекался по службе с самодеятельной группой «Мэтра» – С. Ф. Ширяева. Делясь впечатлениями о службе в дивизионе, Слава признался, что мысль о ее сходстве с работой ассенизатора возникла в самом начале в день поимки карманницы – цыганки. Эту Ромалэ-Чавалэ Слава и напарник держали за руки, не позволяя выбросить украденный кошелек. Не имея возможности вырваться, воровка беспрерывно выкрикивала ругательства, перемежая слова плевками в сторону Гальчуна.
«Представляешь, – вспоминал он. – Вся левая сторона плаща блестела от слюней, как елка с игрушками».
После обкатки в оперативном дивизионе, Славу перевели в ОУР Кировского РОМ. Офицерского звания Вячеслав не имел и числился рядовым милиционером.
Слава уволился из милиции в начале 1963 года по причине, о которой расскажу далее. Затем работал слесарем на заводе. В 1965 году стал следователем прокуратуры граничащего с Ростовом г. Аксая. В конце концов судьба свела нас в системе КГБ.
Днем 2 июня 1962 я пришел в райотдел для участия в накануне оговоренном субботнем мероприятии. К удивлению, здание было непривычно безлюдным. Дежурный рассказал, что личный состав всех подразделений направлен в Новочеркасск для обеспечения общественного порядка. Что там происходило, никто не знал. По приказу областного руководства табельное оружие было оставлено в отделе.
Первое известие с места событий пришло к вечеру того же дня, когда в Ростов привезли и с тяжелой травмой головы участкового уполномоченного Кировского РОМ Лешу Чернобровкина. Алексей прибыл в Новочеркасск в числе сотрудников, одетых в милицейскую форму. Местом развертывания группы был городской стадион. Собравшаяся там толпа стала забрасывать находящихся в открытых грузовиках милиционеров булыжниками. Увесистый камень попал в голову нашего участкового, не успевшего даже спуститься на землю.
О других событиях, происходивших в эти дни в бывшей столице донского казачества, я узнал из рассказов возвратившихся оттуда А. Смолы и В. Гальчуна. Ныне трагедия Новочеркасска описана в многочисленных публикациях, в основе которых лежат разрозненные воспоминания очевидцев и по́слухов[29] событий. Рассказы эти окрашены авторами текстов в цвета предпочтительных идеологических воззрений, от антибольшевистских до просталинистских. Кое-кто не гнушался использованием фальшивок. На одном из интернет-сайтов, например, размещена фотография «погибших на площади горожан – жертв большевистского расстрела в Новочеркасске». Однако погибшие почему-то одеты в форму солдат вермахта, рядом с которыми валяются немецкие винтовки.
Спонтанный и быстротечный характер действий толпы, непредсказуемое перемещение очагов напряженности из района в район города, появление и исчезновение отдельных групп участников не позволяли свидетелям воспринять события целиком. Детальной картины происходившего и сведений о ряде ключевых участников, как видно из рассекреченных теперь материалов, не удалось установить даже следствию.
Приговор по уголовному делу, описывая значимые эпизоды нападения толпы на административные и производственные здания, избиения солдат и попытки завладеть оружием, ссылается на участие в них неких «хулиганов и бандитов», оставшихся безымянными.
Надо учесть, что в начале 60-х годов по инициативе Хрущева органы КГБ были основательно сокращены. Во многих областных управлениях ликвидировались службы наружного наблюдения и оперативно-технические подразделения. Аппарат уполномоченного КГБ в г. Новочеркасске состоял из пяти сотрудников и технического оснащения не имел. На этом фоне утверждения авторов теперешних журналистских расследований о многочисленных «агентах КГБ», фиксировавших происходившее на фото- и киноаппаратуру, выглядят сильным преувеличением. Обращает на себя внимание отсутствие материалов таких съемок в числе доказательств на следствии и в суде.
В этой ситуации бесспорный интерес представляют даже отрывочные свидетельства очевидцев. Такими были личные наблюдения А. Смолы и В. Гальчуна. Ребята делились со мной впечатлениями непосредственно по следам событий. Обоих потрясло происшедшее. Слава Гальчун, возвратившись в Ростов, уволился из органов милиции и предпочел заняться слесарным делом на заводе.
