Нет смысла пересказывать многократно описанные картины нападений на горотдел милиции и горком КПСС. Материальный ущерб, причиненный учреждениям, составляли поломанная мебель, сорванные замки и уничтоженные, в том числе публично, портреты «Хруща кукурузного».
Славу Гальчуна поразило о трусливое поведение первого секретаря Ростовского обкома партии Басова, намеревавшегося выступить перед толпой с балкона горкома. Когда в ответ на заявление о невозможности выполнить требования протестующих в сторону партийного начальника полетели бутылки из-под молока и камни, Басов бросился к двери, но запутался в проводах микрофона, упал и уполз в помещение на четвереньках.
Антиподом партсекретаря оказался городской прокурор Ф. Е. Проценко, летчик-фронтовик, инвалид Войны, имеющий в числе многих боевых наград Орден Ленин, врученный в 1942 году в Кремле М. И. Калининым. Федор Елисеевич не оставлял попыток утихомирить толпу даже после того, как некий молодой парень, поднявшийся на балкон по опоре, нанес ему сильный удар в лицо.
Толпе было известно о прибытии в город группы членов Президиума ЦК КПСС во главе с А. Микояном. Однако эти руководители встречаться с народом побоялись. Убегая от приближавшейся толпы, Секретарь ЦК КПСС А. Н. Шелепин (бывший председатель КГБ СССР) выпрыгнул из окна тыльной стороны горкома, повредив при этом ногу (о характере травмы вспомнить не могу). При эвакуации Шелепина в военный городок опять отличился Саша Смола. Об этом говорили другие сотрудники Кировского РОМ. Однако подробности происшествия уже забылись. В прессе оно не упоминалось.
Бесчинства толпы постепенно нарастали. Почувствовавшие безнаказанность хулиганы вытаскивали наружу экипажи танков и БТРов, избивали солдат, перевернули военную автомашину с радиостанцией.
Слава Гальчун видел, как облепленный этой публикой танк дал холостой выстрел из пушки. Бесчинствующие посыпались с бортов на землю, однако разобравшись в происшедшем, тут же полезли обратно. Толпа утвердилась в мысли, что стрелять в людей на поражение никто не посмеет.
Это было заблуждением. В. Гальчун стоял в гуще людей, когда из шеренги солдат от горкома КПСС раздались первые очереди. Слава решил, что пальба холостая, пока не начали падать стоявшие рядом люди. Среди них была женщина. Врезалась в память картина: по белой коже незагорелых ног обильно льется ярко красная кровь. Рот стоявшего рядом сильно нетрезвого крикуна запечатали сразу две пули.
«Как во сне было, – вспоминал Слава. – Только что призывал бить коммунистов, начальство, очкариков, и другую чушь кричал. Пули будто на крик прилетели. Да две сразу».
Еще не веря в неслучайность стрельбы, Слава из осторожности метнулся за стоявший поблизости БТР, а затем за угол кирпичной трансформаторной будки. Там увидел, как после новых очередей от укрытия летят в стороны осколки кирпича. Упали с деревьев взобравшиеся на них подростки. Кто дал команду стрелять, неизвестно. Бо́льшую часть разношерстной толпы представляли мирные «просители» и зеваки. В людской массе присутствовали рассредоточенные дружинники, комсомольские активисты, отдельные солдаты, оперативные сотрудники милиции и КГБ, не предполагавшие такого поворота событий.
Далее о состоянии Славы рассказал Саша Смола. Разбегавшаяся после выстрелов толпа вынесла их в разные стороны. Вернувшись через некоторое время на площадь, Саша увидел Гальчуна. Сослуживец брел, куда глаза глядят, разговаривая сам с собой. В босоножках хлюпала кровь. Откуда она взялась, Слава пояснить не мог. Ранения у него не было.
Убитых и раненых спешно увозили с площади, используя подручный транспорт, вплоть до грузовых мотороллеров с будками.
В 1970 году служба свела меня в трехмесячной командировке с участником следственной группы КГБ СССР, расследовавшей Новочеркасскую трагедию. Это был Владимир Тихонович Ковалев, следователь Курского управления КГБ. Подобно коллегам-следователям из ряда областных УКГБ, Владимира Тихоновича подняли по тревоге, перебросили в Ростов, а оттуда в Новочеркасск. Во время штурма горотдела милиции Тихонович находился на 3-м этаже здания, в помещении уполномоченного КГБ. Когда толпа, захватившая второй этаж здания, ринулась вверх по лестнице, ведущей к кабинетам КГБ, возникла угроза захвата оружия, а главное, совершенно секретных бумаг, в том числе личных дел агентов. В этой ситуации уполномоченный, руководствуясь Уставом гарнизонной и караульной службы и соответствующими инструкциями ведомства, раздал сотрудникам пистолеты (у прибывших оружия не было) и дал команду на открытие огня. После первых предупредительных выстрелов штурмующие покатились вниз. Убитых на лестнице, ведущей в помещение КГБ, не было. Один нападавший погиб на первом этаже здания в дежурной комнате горотдела от автоматной очереди оборонявшегося солдата.
О числе убитых на площади перед горкомом никто из членов следственной группы не знал.
По воспоминаниям Владимира Тихоновича, накануне завершения следствия в Новочеркасск прибыл Генеральный прокурор СССР Р. А. Руденко.
