В выступлении перед следственной группой глава органов прокуратуры рассказал, что Н. С. Хрущев одобрил действия военных (читай расстрел) и похвалил за решительность командующего Северо-Кавказского округа И. А. Плиева, заявив: «С такими командирами можно служить!».
Тогда же один из следователей сообщил Р. А. Руденко, что к членам группы периодически обращаются за информацией родственники пропавших без вести людей. Однако ответить на запросы невозможно из-за отсутствия необходимых данных. По этой причине следователь предложил составить общий список погибших и раненых. Ответ Генерального прокурора дословно звучал так: «Не суйтесь, куда не просят».
На совещании формировался список подсудимых на первый (показательный) судебный процесс. Р. А. Руденко не скрывал, что речь шла о кандидатах, которые в 30-х годах назывались «подлежащими суду по первой категории», т. е. расстрелу.
В. Т. Ковалев вспоминал, как по ходу мероприятия Генпрокурор, ознакомившись с деталями биографии молодого парня, отец которого погиб на фронте, вычеркнул «кандидата» из списка со вздохом: «Безотцовщина!».
В 80-х годах рассказ В. Т. Ковалева об этом совещании и роли Р. А. Руденко в формировании списка обвиняемых с заранее известным приговором подтвердил еще один бывший участник обсуждения – В. А. Медведев, мой сосед по кабинету в Лефортово.
Следствие и суд явились скорым и неправедным продолжением новочеркасской трагедии. Эти действа заняли немногим более 2-х месяцев. Доступный теперь для ознакомления приговор по первому (показательному) делу от 14–20 августа 1962 года служит доказательством совершения Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РСФСР преступления, предусмотренного статьей 177 УК РСФСР «Вынесение заведомо неправосудного приговора».
На скамье подсудимых оказалась группа разношерстных, не связанных между собой лиц, пятеро из которых были судимы по общеуголовным статьям. Следствие не установило ни одного факта совершения подсудимыми насильственных действий.
Каждому из них вменялись в вину некие «провокационные призывы», «враждебные выпады и угрозы в адрес руководителей КПСС и Советского правительства».
Двое подсудимых «клеветали на материальное положение трудящихся в СССР, заявляя, что сами живут плохо и испытывают материальные трудности, в то время как один из них имел собственный дом и мотоцикл, а другой дом и автомашину».
Подсудимая Левченко, 27-ми лет отроду, с тремя классами образования, судимая за кражу кофты у соседки по общежитию, работавшая охранником на строительстве, согласно приговору «возглавила группу бандитов и хулиганов и привела их к зданию горотдела милиции, где бандиты совершили погром».
Если верить приговору, это атаманша из Бременских музыкантов или Жа́нна д’Арк. Что представляла из себя группа возглавляемых ею «бандитов и хулиганов»? Откуда она взялась и куда исчезла? Фамилии? Имена? Какими харизматическими качествами обладала возглавившая их малограмотная похитительница ношеной кофты?
Проявления неправового подхода Судебной коллегии Верховного Суда РСФСР (во главе со Смирновым Л. Н.) к изложению событий начинаются с многократного употребления в описательной части приговора понятий «бандиты» и «бандитское нападение», несмотря на полное отсутствие в действиях подсудимых признаков бандитизма, исчерпывающий перечень которых установлен законом.
Отсутствие доказательств объективной стороны бандитизма компенсируется рассыпанными по тексту митинговыми ярлыками «злобно», «нагло», «кощунственно».
Судом не установлены виды и размер причиненного действиями подсудимых материального ущерба.
Подсудимый Щербан Г. Н. (расстрелян по приговору) в числе первых ворвался в здание горкома КПСС, где «хулиганы и бандиты срывали двери, разбивали стекла, ломали мебель, срывали портреты и т. д.». Что именно «т. д.»?. (в других абзацах встречается «и прочее»). Чьи портреты? Срывали лик одного и того же персонажа. Изображение Ленина, например, несли перед собой. Где описания повреждений, количества портретов и подсчет материального ущерба?
Кстати, кто были эти «хулиганы и бандиты»? Совершал ли подсудимый Щербан Г. Н. какие-либо действия в помещении горкома?
Виновными в бандитизме суд признал 8 из 14 подсудимых. Семеро из них расстреляны. Согласно закону под бандой следует понимать организованную, устойчивую, вооруженную группу, заранее объединившуюся для совершения нападений…В действиях осужденных к расстрелу ничего этого не было.
Правовую неряшливость суда подтверждает тот факт, что, несмотря на неоднократное упоминание в описательной части приговора «хулиганов» и «хулиганских действий» ни одному из подсудимых обвинение в хулиганстве не предъявлялось.
Через 30 лет, 27 марта 1991 года Пленум Верховного Суда СССР установил, что в материалах описанного уголовного дела «отсутствуют какие-либо данные, что осужденные в период совершения инкриминируемых им деяний состояли в банде или приняли участие в нападениях, совершаемых такой бандой. Не приведено каких-либо указаний на этот счет и в самом приговоре».
