В то же лето, сдав 6 экзаменов за 9-й класс (в отличие от РСФСР на Украине экзамены за 9-й класс не отменялись) я поехал в гости к маме по новому месту жительства. Ехал налегке. Верхняя одежда состояла из лыжного костюма: брюк и куртки из плотной байки серого цвета с накладными карманами. Пояс, манжеты на руках и щиколотках застегивались на пуговицы. Желания пополнить или обновить гардероб я не испытывал.
Багаж составляла сетка-авоська с завернутым в газету сменным бельем (трусы, майка и плавки «самостроки» на шнурках-завязках). На киевском вокзале с багажом произошел курьезный случай. В ожидании поезда на Ростов я решил погулять по городу. Авоську, чтобы не занимала руки, оставил на подоконнике зала ожидания. Возвратившись через пару часов, увидел группу пассажиров и милиционера, выяснявшего, кому принадлежат бесхозные вещи. Пришлось признаться. Милиционер пожурил меня за беззаботность, но когда я объяснил, что верю в честность окружающих, которых вряд ли заинтересует это жалкое барахло, смягчился.
Новая квартира мамы площадью 38 кв.м. состояла из двух комнат и кухни на 3-м этаже 6-подъездного жилого дома № 1 в поселке консервного комбината. Накануне дом газифицировали. До этого квартира отапливалась дровами и углем, для хранения которых использовались сараи.
В прилегающем к дому заводском парке стояли два турника, на которых без устали отрабатывал сложные комбинации выпускник средней школы № 25 Лева Деменев. Лев имел 2й спортивный разряд по гимнастике и готовился к поступлению в институт физкультуры Лесгафта в Ленинграде. У Левы я впервые научился выполнять «подъем разгибом», «подъем переворотом в упор», «подъем махом назад», «переворот махом вперед» и некоторые другие элементы. В числе силовых комбинаций, кроме «выхода силой одновременно на обе руки», освоил «двойной угол», т. е. вис на одной руке, образующей прямой угол в локте, с одновременным удержанием ног под прямым углом к туловищу. Лева был доброжелательным и толковым инструктором. В институт Лев не прошел по конкурсу. Вскоре семья Деменевых уехала из Крымска и дальнейшая судьба этого любителя – гимнаста не известна.
В ту пору администрация Крымского консервного комбината организовывала по выходным коллективные поездки на море для семей рабочих и служащих. В качестве пассажирского транспорта использовались комбинатские грузовики. Сидениями служили дощатые ящики для упаковки консервов.
Во время такого коллективного выезда я впервые в жизни попал на море. Это был дикий безлюдный берег ущелья Дюрсо с удивительно чистой водой. От озера Абрау к нему вела дорога с гравийным покрытием и крутыми подъемами. Наиболее трудные участки наш старенький ГАЗ-51 преодолевал задним ходом. Мощности двигателя для подъема на первой передаче автомобилю не хватало. Теперь в это ущелье ведет асфальтированная дорога, в конце которой расположен курортный поселок, входящий в городской округ Абрау-Дюрсо. Проезд к морю преграждает шлагбаум, у которого ряженые «казаки» взимают плату с автомобилистов.
На обратном пути из Дюрсо летом 1957 года просоленный в морской воде и здорово обгоревший народ развлекался шутками и анекдотами. Практиканты из института пели студенческие песни. Молодой инженер Семенов, подпрыгивая на крутом ухабе вместе с расшатавшимся ящиком-сидением, восклицал: «Оп-ля!!!». Затем жестом фокусника вытаскивал из-под ягодиц и предъявлял для обозрения честной компании очередной гвоздь. Так инженер иллюстрировал поговорку о субъектах, умеющих «дергать ж…й гвозди». Большой словарь русских поговорок относит это высказывание к людям, умеющим добиваться чего-либо самыми изощренными способами. Семенов через десяток лет стал директором комбината, однако должности этой он не только не добивался, но даже отказывался от нее по мере сил. Это я знаю достоверно.
В конце лета я вернулся в Белогородку с массой новых впечатлений. Жители Юга поразжали раскованностью, отсутствием мелочной прижимистости и настороженности в общении. Необычными выглядели покрой и цвета одежды. Удивляли клетчатые распашонки навыпуск и невиданные мужские сандалии.
В Белогородке, например, привезенные мною из Крымска китайские кеды, обувь дотоле в селе неизвестная, изумили видом некоторых одноклассников. На время кеды стали объектом ехидных замечаний и шуток. В качестве спортивной и летней повседневной обуви молодежь нашего села в то время пользовались тапочками стоимостью 3 рубля, с подошвой из тонкой белой резины и парусиновым верхом. Щеголи освежали парусину кашицей из зубного порошка.
Колхозники Белогородки даже в жарки дни работали в поле в наглухо застегнутых, заправленных в брюки, рубахах. Купаясь в пруду по окончании рабочего дня, молодые парни поражали контрастом между коричневыми от загара лицами, шеями, кистями рук и белыми с синеватым отливом телами.
