Для подготовки к сочинению, не мудрствуя лукаво, я соорудил и тщательно отшлифовал заготовки по произведениям классиков литературы, представленных в школьных учебниках. Эти наработки тоже надежно осели в памяти. В отличие от свободных тем такой подход позволял «раскрывать» содержание сочинения в шаблонных рамках границ учебников, снижая роль субъективной оценки экзаменатора.
Английским я занимался в охотку. Больше для своего удовольствия. В целом вся подготовка занимала у меня не более двух часов в день. Таким образом, времени после окончания работы хватало на учебу, на спорт и на развлечения.
Осенью 1960 года моего сотоварища по провальному поступлению на юрфак Виктора Недобенко призвали в армию. Меня эта доля миновала по причине тогдашней непригодности к строевой службе. Такое решение медицинская комиссия Крымского РВК приняла еще зимой 1959 года по итогам десятидневного обследования в стационаре районной больницы. Одновременно со мной, на соседней кровати, по направлению РВК коротал время футболист районной команды Сергей Тарасян. Нас признали непригодными для военной службы в мирное время по одинаковым статьям расписания болезней кровообращения (сердечная недостаточность и гипертония). Заключение о проблемах со здоровьем меня ничуть не обрадовало. Серега принялся штурмовать военкомат с требованием отменить диагноз и направить его на службу. В конце концов, эта просьба была удовлетворена. Благополучно отслужив срочную, Сергей вернулся в Крымск, продолжал играть за районную команду. Затем тренировал подростков. Он умер от диагностированной комиссией военкомата болезни сердца через 47 лет – в 2006 году. Я же, пораскинув мозгами, решил использовать отсрочку для поступления в ВУЗ, из рядов которого был готов отлучиться на службу в любой день после сдачи вступительных экзаменов. В таком случае у меня оставалось бы гарантированное право возвращения к учебе после увольнения в запас.
Выявленная военкоматом гипертония стала серьезно досаждать мне в конце 60-х. Очевидно, это было обусловлено генетически. Гипертоником был дедушка В. Н. Ткачук. Две сестры отца, Леся и Ната, многие годы страдали тяжелейшей гипертонией, ставшей причиной их смерти.
По необъяснимому наитию, после малоэффективных попыток медикаментозного лечения, я пришел к оздоровительному бегу, дополняя его раунатином, препаратом растительного происхождения. А через некоторое время полностью отказался от лекарств. Подробнее об этом расскажу далее. Сейчас об итогах: в 2000-м при увольнении в запас в возрасте 59 лет я был признан годным к строевой службе без ограничений. В ходе одной их последних диспансеризаций периода военной службы подвергся направлению на эхокардиографию сердца по причине аномально редкого, 38 ударов в минуту, пульса. В ответ на мои замечания о ненужности этой процедуры терапевт убежденно заявила, что ситуация грозит летальным исходом в любой момент. Однако специалист ЭХО-КГ была оптимистична. По ее словам, такой мощной сердечной мышцы она не встречала за всю свою практику ни разу. А феномен моего пульса объяснялся понятием «тренированная брадикардия». Гипертонии не было и в помине.
В ноябре 1960 года к нам неожиданно приехал мой двоюродный брат Виктор, сын тети Леси. В тот день я направлялся на работу во вторую смену. Виктор поднимался мне навстречу по лестнице нашего подъезда. Весь его багаж помещался в тощем портфеле. Кузен, не раскрывая причин отъезда из родного дома, попросил у моей мамы разрешения пожить с нами до следующего лета. Примерно через неделю письмо с аналогичной просьбой пришло от Леси.
Приезд Виктора внес в нашу размеренную жизнь некоторую сумятицу. Со значительными трудностями (завод останавливался на межсезонный ремонт) его удалось устроить на работу в качестве подсобника в жестяно-баночный цех комбината. Брат сильно изменился со времени нашей последней встречи в 1956 году. Стал взвинченным, вскакивал среди ночи и, сидя в постели с закрытыми глазами, произносил горячие монологи на тему футбольных тренировок, обильно украшая их рифмованной ненормативной лексикой. Утром он ничего не помнил. Мама же отмечала, что столько брани не слышала за всю жизнь.
В его отношении к Крымску сквозило чувство легкого превосходства жителя областного города Ровно, где к тому времени обосновалась семья Левиных, над обитателями провинциального городка-станицы. Виктор Романович проходил службу в качестве главного хирурга Окружного военного госпиталя № 442. Тетя Леся работала главным инфекционистом в областной больнице.
По ходу знакомства с нашей квартирой Виктор с легким укором отметил простоту обстановки. Удивился отсутствию ковров и холодильника. Действительно, прибор под названием «Саратов II», похожий по размерам на тумбочку, появился у нас позже. Его подарила сестра мамы тетя Таня, получившая это устройство в качестве премии ВДНХ за новый сорт помидоров. Ковров же мама не переносила до конца дней, называя их пылесборниками.
