В июле 1960 года мы с Виктором Недобенко сдали документы в приемную комиссию Ростовского госуниверситета… Обязательным условием для поступления на юридический факультет в то время был трудовой стаж 2 года или служба в армии. Конкурс составлял 14 человек на место.
Для подготовки к поступлению в ВУЗ мы с Виктором взяли положенный по закону отпуск без содержания, который провели в Ростове-на-Дону, занимаясь усердной зубрежкой и посещениями консультаций для абитуриентов. Я согласился с предложенным Виктором жестким распорядком. На сон мы отводили не более 6 часов. Почти все остальное время посвящали учебе. По вечерам, одуревшие от чтения и изнуряющей жары, мы гуляли по ул. Энгельса (ныне Большой Садовой) и с отвращением пили ростовскую воду, противный вкус которой не могли замаскировать и газ с сиропом.
Ростовская вода – это больная тема с глубокими корнями. Привыкнуть к ней казалось невозможно. Особенно после артезианских источников Крымского консервного комбината.
Незабываемыми впечатлениями о ростовском водопроводе задолго до нашего приезда в этот город поделился поэт В. Маяковский. В одном из писем, датированных 1927 годом, он сообщал:
– Ростов тоже не роза! Местный хроникёр сказал мне: «Говорят, гений и злодейство не совместимы, а у нас в Ростове они слились вместе». В переводе это значит, что у них прорвались и соединились в одно канализационные и водопроводные трубы! Можешь представить, что я делал в Ростове. Я и пил нарзан, и мылся нарзаном, и чистился – ещё и сейчас весь шиплю»[19].
Забегая вперед, могу свидетельствовать, что «гений и злодейство» в системе ростовского водоканала не были разделены и через 40 лет после приведенных выше строк Маяковского. Соединение питьевой воды с канализационными стоками я наблюдал (особенно зримо с наступлением весны) до отъезда из этого красивого южного города на Украину зимой 1967 года.
В наше время (конец 2015 года) руководители ростовского водоканала рапортуют о приемлемом качестве водоочистки, жалуясь при этом на изношенность водопроводных сетей, приводящую к «вторичному загрязнению воды», то есть к неискоренимому соединению «гения со злодейством».
Первым экзаменом было сочинение. После него отсеялось 2/3 получивших «неуды» соискателей. Виктор и я писали на свободную тему. Оценки получили одинаковые: по «трояку». Грамматические ошибки в моем опусе отсутствовали, однако тема была признана нераскрытой. По правде, содержание работы представляло собой кудрявую белиберду. Я почему-то считал, что решающим фактором должно было стать знание грамматики.
Сочинение Виктора понравилось экзаменатору с запомнившейся фамилией Маркуца горячим обличением мещанской психологии и искренностью в стремлении совершенствовать себя и окружающий мир. Однако хорошей оценке помешали грамматические ошибки. Об этом Маркуца сожалел, как мне показалось, совершенно непритворно.
По трояку мы получили и на устном экзамене по русскому языку и литературе.
На экзамене по истории я не смог точно назвать дату восстания И. Болотникова. После этого, экзаменатор стала «гонять» меня по датам различных событий. Тут тоже все закончилось тройкой. Единственной отрадой стал экзамен по английскому. На нем я получил оценку «отлично». Однако мне она не помогла. Не набрав проходных баллов, я остался за бортом конкурса. Виктор получив тройки по всем четырем предметам, также не попал в число счастливчиков.
Прощаясь с Ростовом, мы увозили с собой не только опыт экзаменационных неудач, но и впечатления о недостойных, а порой и жалких приемах соперничества, применявшихся некоторыми нашими конкурентами. Гнусным было использование шпаргалок. Кроме того, присутствовало вызывающее подозрение своей численностью племя милитаризированных абитуриентов – соискателей в солдатской форме. Тут прошу прощения у служивых, прибывших на экзамены непосредственно из воинских частей. Некоторым из них в случае неудачи предстояло вернуться обратно и продолжать службу до осеннего приказа об увольнении. Речь идет о ряженых, пребывавших в запасе по году и более, и пытавшихся вызвать сочувствие экзаменаторов предусмотрительно сохраненной в сундуках солдатской формой (правда, без погон).
Безоглядное желание отдельных персонажей выделиться из общей массы абитуриентов и заслужить одобрение представителей ВУЗа порой выглядело анекдотично. Когда на консультации по русскому языку молодая девушка-преподаватель похвалила одного «служаку» за правильный ответ, он, вскочив с места, ничуть не стесняясь присутствующих, гаркнул строевым голосом: «Отличник боевой и политической подготовки такой-то». Интересно было бы проследить дальнейший жизненный путь этого отличника-подхалима-выскочки. В тот раз мы с Виктором решили, что такие персонажи готовы ради карьеры и на более «впечатляющие» поступки. Однако в дальнейшем нам встречаться с ним не пришлось.
