Для пущей забавы самое время было появиться одному из последователей Тираната — ведь не могло же волнение граждан остаться без их внимания. Один из стражей не так давно взявшегося за охрану общественного порядка святого войска (по другим сведениям, стукач) возвращался со своего поста, увидел бушующую толпу и решил вмешаться. Поскольку он не был посвящен в детали происходящего, у него отсутствовали сколь-нибудь веские основания напрягаться или проявлять злость, но он определенно не обрадовался множеству людей, по неясному поводу собравшихся на площади с раннего утра. Ну и вдобавок ко всему святому войску уже была вменена обязанность тайно следить за политическими предпочтениями граждан.
Сперва он степенно, как и подобает представителю храмовой охраны, получающему зарплату за счет налогов граждан полиса, попросил всех разойтись. На самом деле страж не имел права им приказывать, но он оправдался тем, что солнце еще не взошло, а следовательно, его вахта по охране святого места не кончилась. Однако его сдержанность была неправильно понята недалекими простыми гражданами. Они подумали, что раз представитель всегда надменных и высокомерных офицеров святого войска так вежлив, значит, у него что-то на уме или он просто подавлен размахом митинга.
Поэтому граждане ничуть не испугались и не подчинились его требованиям. Самые легкомысленные стали насмехаться над ним, окончательно очнувшимся ото сна, над его холеным лицом и растрепанной шикарной одеждой. А самые нахальные передразнивали его неровную утиную походку, неуклюжее движение ягодиц при ходьбе, и выкрикивали с безопасного расстояния: «Иди спать, собака Тираната».
К тому времени офицер начал злиться. Не имея права предать собравшихся суду, он вполне мог их арестовать по обвинению в препятствии установлению божественной справедливости или в безбожии и решил начать с более тяжкого проступка, то есть с безбожия. Во имя божества он приказал немедленно свернуть это утреннее собрание, мешавшее службе храмовой стражи, а затем попытался арестовать нескольких наиболее отличившихся представителей толпы.
Эта стратегия действительно обладала мощным потенциалом, но граждане, на которых пал выбор стражника, проявили хитрость да проворство и с легкостью избежали наказания. Они поиздевались над офицером, имитируя испуг — нарочитыми движениями прикрывая лицо руками, — после чего растворились в густой толпе.
Тогда стражник, и в самом деле разозлившись, отступил к краю площади и объявил, что все собравшиеся горожане, начиная с тех, кто стоял ближе к нему, арестованы. Тут уж толпа поняла, что дело принимает серьезный оборот. Зачинщики, на которых офицер в первую очередь нацелил свой гнев, стали отступать, затем резко развернулись и пустились наутек. Дух остальных был сломлен, они бросились с площади врассыпную.
Свою роль в этом сыграло ощущение вины перед законом и порядком, а также врожденная слабость воли, но все же толпа всегда остается толпой. Охваченная безумной страстью, она, как волна, смывает все на своем пути, но стоит обуздать ее с помощью тонкого расчета и соображений практической пользы, и она бесследно рассыпается в разные стороны подобно тому, как по осени разлетаются сухие листья.
Что касается офицера святого войска, он не только злился из-за насмешек, но и чувствовал необходимость кого-то арестовать, чтобы не показаться пустобрехом и продемонстрировать свою власть.
По этой причине он, ткнув пальцем в нескольких отставших граждан, приказал им остановиться и бросился в погоню. И тогда случилось кое-что, заставившее поток людей сделать крутой вираж. Один из уступавших тренированному офицеру граждан в неравном состязании по бегу споткнулся о камень и упал, сильно раскроив себе лоб.
Когда преследователь поднял упавшего, все лицо у того уже было в крови. Среди убегавших граждан затесался один подстрекатель. Он обернулся к толпе и громко прокричал, прося ее остановиться:
— Гляньте, этот жестокий приспешник Тираната избивает наших сограждан, осуждающих несправедливость! Смотрите, драгоценная кровь наших братьев орошает землю.
Бегство прекратилось, и граждане начали по одному, по двое возвращаться на свои первоначальные позиции. Другими словами, толпа собралась снова, но причиной тому было скорее любопытство, нежели крики подстрекателей.
— Доколе мы будем стонать от притеснений? Как долго нам суждено безучастно наблюдать за тем, как преследуют наших братьев? Так поднимемся же на борьбу. Накажем приспешников Тираната и свергнем его!
Вот что кричали подстрекатели. Ведь стоит толпе собраться, как у нее тут же отшибает память. Толпа уже не помнила, что совсем недавно внутри нее кипели споры по поводу того, угнетен народ или нет, и вот она уже стала единодушна в своем мнении. Кровь всегда приводит толпу в возбуждение, как красная тряпка матадора — быка.
