Подстрекатели уже не просто выкрикивали лишенные логики эмоциональные призывы, которые разжигали гнев представителей низших слоев общества, неудовлетворенных своим материальным положением. Теперь они обращались и к представителям высших слоев, затрагивая их упрятанное куда подальше недовольство властью и замысловатые потребности в расширении прав. Стало ясно, что, помимо восставших первой волны, неудовлетворенность городских низов разделяло значительное число представителей высшего общества, отличавшихся умом и талантами. Такая толпа уже не боялась наступления сильного духом святого войска. Напротив, это святое войско временно утратило твердость духа и замедлило движение. Хлесткие призывы подстрекателей и решительность, излучаемая толпой, гораздо более многочисленной, чем их отряд, угнетающе действовали на воинов.
Однако командир и некоторые ключевые офицеры были сделаны из другого теста. Пройдя в прошлом через множество испытаний, они не спасовали перед опасностью: им был известен хороший способ подчинить себе людей. Это был принцип кнута и пряника, с которым должен быть знаком каждый представитель власти, независимо от занимаемой должности.
Для начала командир выступил с речью перед своим войском. Он запустил руку в карман, вынул пригоршню монет с изображением совы, потряс кулаком перед воинами и прокричал:
— Это афинские серебряные монеты, которые в ходу повсюду на греческой земле. Разве вам они без надобности? Ступайте вперед. Задержите бунтовщиков. За каждого арестованного получите по десять монет. Арестуйте их. — Затем он снял с головы свой шлем. — Этот шлем означает, что его обладатель командует сотней и более солдат. Разве вам не нужны такие? Как долго вы будете довольствоваться бронзовыми шлемами? Идите вперед. Шлемы, подобные моему, увенчают только самые отважные и преданные головы.
Тут же его слова подхватили высокопоставленные офицеры, они, размахивая кнутами и мечами, дружно прокричали:
— Тот, кто боится показного могущества толпы, но не боится прослыть трусом и получить удар кнута, может остаться. Более того, тот, кто боится града камней со стороны мятежников больше, чем этого меча и клейма позора, может развернуться и уйти. У вас есть право выбора, а у нас есть право наказать тех, кто осквернит честь святого войска.
Затем слово вновь получил командир:
— Гордые сыновья Атерты, великий Тиранат верит в вас и заботится о вас. Как вы поступите? Пойдете в бой и добудете победу и славу или уйдете с позором и примите смерть?
И эта тактика кнута и пряника возымела действие. Прежде чем офицеры повторили свои возгласы, к бойцам вернулся боевой дух и чувство сплоченности. Ибо воинов теперь объединяло не то, что вышло из затуманенного сознания их товарища, а нечто реальное: выбор между сладким пряником и безжалостным кнутом. Многие из них понимали справедливость и актуальность лозунгов толпы и при этом расправлялись с ней жестоко, отдавая себе отчет в своих действиях.
Таким образом, после кровопролитного столкновения (не дотягивавшего, конечно, до статуса трагедии) победа в конечном счете оказалась на стороне святого войска, ибо оно было лучше оснащено, лучше организовано и действовало на основании закона. Некоторые из граждан погибли, многие получили ранения, очень многие были арестованы. Остальные разбежались, и на первый взгляд могло показаться, что мятеж полностью усмирен.
Но это было не так. На самом деле настоящее противостояние только начиналось. С того времени всевозможные слухи и свидетельства сомнительной подлинности распространились по всему полису, а запрещенные идеи, до тех пор витавшие лишь в головах фантазеров и софистов, стали открыто обсуждаться горожанами.
Ходили ужасные слухи, будто всех арестованных граждан ждет официальный суд, на котором присяжные, приспешники Тираната, приговорят их к смерти и заставят выпить цикуту; будто тайные агенты вычислили тех, кто подстрекал к бунту, поймали их, убили и закопали во дворе Тираната. Шептались также, что Тиранат и его приспешники вознамерились жестоко расправиться со всеми участниками волнений и что у них имеется полный список мятежников. Эти слухи подстегнули причастных горожан принять меры к защите. Среди людей также гуляла молва, что Тиранат, воспользовавшись бунтом, выметет из Атерты совестливых и пылких, стремящихся к свободе и равенству, проповедующих простые истины; он уничтожит существующую политическую систему, которая и так уже полуразрушена и попрана (а ведь прежде она была гордостью Атерты и носила гордое название демократии). Вместо этого Тиранат будто бы установит в городе деспотическое правление, тиранию, примеров которой не знала история (такой тирании не испытывали на себе даже рабы и животные), и будет бессменно править гражданами Атерты, а после и их потомками.
