И, обращаясь к офицеру, жестко спросил:
- Фамилия, звание, номер части? Куда направлялись? И не вздумайте врать, что не понимаете русского языка! Я только что, собственными ушами удостоверился в обратном.
- Я бы попросил вас, - видно было, что слова ему даются с трудом. Хотя говорил он, практически, без акцента. - Я бы попросил вас проявлять вежливость, при разговоре с офицером германской армии. И как вежливый человек, вы первый должны назвать свое имя, звание и воинскую принадлежность.
- Ух ты! Во как! - я делано удивился. - Сразу видно прусского аристократа. Белая кость - голубая кровь! Аристократизм, так прямо и прет, из всех щелей! - Но, тут, же добавил в голос жесткости. - Вот только кто сказал тебе - мила-а-а-й, что я вежливый человек? А тем более, что я имею какое-нибудь звание? Да и на счет войсковой принадлежности, извиняюсь, промашка вышла. Я так просто, прохожий - обшитый кожей! Брожу по лесам, да твоих соплеменников, похожих на тебя, отлавливаю.
- Тогда, - немец чуть не поперхнулся от удивления, - тогда какое вы имели право нападать на меня и мое сопровождение? - Было видно, что он действительно чего-то недопонимает. - Если не имеете отношение к Красной Армии?
- Я что-то сейчас не понял, - пришел черед удивляться мне, - а мне что, на это нужно чье-то разрешение?
- Конечно, - попытался прокомпостировать мой головной мозг гауптман, - если вы не комбатант, то есть не имеете отношение к вооруженным силам воюющих государств, то ваши действия, по всем имеющимся международным правилам, относятся к разряду бандитских. И подлежат соответствующему наказанию! В отношении вас даже расстрел не применим. Только смертная казнь, через повешение!
- Ну-ну, - бросил я, снисходительно, - ты тут мне повыступай, поагетируй! Я так испугался, что ажно взбледнул, слегка! Вот только промашечка у вас вышла, хер гауптман, - я специально, одной интонацией, выделил официально-почтительное обращение, придав ему, уничижительное значение. - Да будет вам известно, что не далее как сегодня...
Тут я немного, преднамеренно слукавил, так как прекрасно знал, что это произойдет только через несколько дней, а именно 3 июля, когда в своем обращении к Советскому народу, Сталин впервые даст определение Отечественной, применительно именно к этой войне!
...глава Советского Союза, товарищ Сталин, объявил эту войну - Отечественной! - Краем глаза я уловил, как мой сосед, по завалинке, непроизвольно дернулся, но, тем не менее, продолжил. Уже для двух заинтересованных слушателей. - Наподобие Отечественной войны 1812 года, против Наполеона. Поэтому, святая обязанность, каждого русского человека, встать на защиту своего Отечества! И по мере сил и возможностей уничтожать захватчиков!
Тут я сбился с пафосного тона и добавил:
- Вот я, как могу, и пакастю, вашему брату, из своей, так сказать, природной вредности.
- И много успели напакостить? - в его голосе явственно слышался сарказм.
- Ой много, - не преминул я прихвастнуть, - за сутки танковый взвод, артиллерийскую батарею, да полуроту солдат на ноль помножил. Теперь вот тебя в оборот взял! Завтра еще кем-нибудь займусь. Буду и дальше пакостить, пока есть силы, или, - выдвинул я еще одну альтернативу, - пока солдаты у Германии не закончатся.
- Этого никогда не будет! - истеричным голосом, явно зазомбированным гебельсовской пропагандой, закричал немец. - Великая Германия - непобедима!
"Ой, блин, - пронеслась мысль, что-то я с лозунгами пересолил. Теперь закусит удила, и хрена лысого его разговоришь. Нужно немедленно осаживать. И как можно в более жесткой форме!" А вслух, добавил:
- Еще как будет! Я ведь не один буду. Много нас, таких, неприкаянных, по Руси-матушке, бродит. Земля у вас под ногами гореть будет! Каждый куст в вас будет стрелять! Собственной тени бояться станете! Ох не зря, товарищ Сталин, сравнил эту войну с наполеоновской, ох не зря! Ту же ошибку вы совершили, на те же грабли наступили! Не послушались своего Бисмарка? Полезли на Россию! Вот и получите этими самыми граблями, по своей наглой тевтонской морде, от всей широты русской души!
- Германия - победит!
- А как же! - Снисходительно бросил я. - Как только - так сразу! Я тебе больше скажу, Фриц - слушай меня сюда. Я точно знаю, что эта война закончится в Берлине! И иначе просто быть не может!
- Я Волфганг, - не согласился со мной гауптман, - и не откуда вы это не можете знать? Только фанатично на это надеяться. - И добавил - Все вы, большевики - фанатики!
Я же невозмутимо продолжил:
- Во-первых, с большевиками я и рядом не стоял, - открестился я от такого родства, - а во-вторых, все элементарно - Ватсон! Для того, чтобы прейти к такому выводу достаточно только знать логику и историю русского народа!
- И что такого, особенного, может быть в истории народа, относящегося к неполноценной расе? - в его голосе уже слышался не сарказм, а неприкрытое пренебрежение.
