Раздраженно шипя сквозь зубы от тянущей боли и сдержанно матерясь я, стоя на кухне натягивал на себя бронежилет скрытого ношения и разгрузку. Всем известно, что свежая рана не доставляет своему носителю столько неудобств, сколько она же, но уже заживающая. И кто хоть раз мучился от зубной боли хорошо знает, что иногда острая боль предпочтительней тупой и ноющей. Даже небольшая заусеница способна доставить массу неудобств своему владельцу, что уж здесь говорить о корочке запекшейся крови, покрывающей заживающий порез. Кажется, что все имеющиеся в организме нервные окончания протянули свои щупальца к этому пульсирующему тупой болью кусочку кожи. А если учитывать неудобное место его расположения, то испытаешь такие же неудобства как и при геморрое, когда не самому не посмотреть, не другим показать. Одевание чего-либо, в таких условиях превращается в сущую пытку, сродни инквизиторским. Создается впечатление, что зудящий кусок собственной плоти считает своим святым долгом зацепиться за каждый шовчик, каждую нитку или просто пройтись наждачкой по жесткой ткани камуфляжа. И если куртку еще как-то можно умудриться напялить на себя избегая этого дискомфорта, то бронник и разгрузка, которые должны плотно прилегать к телу, лишают свободы маневра по определению. Представляя что впереди меня ждет многочасовое бдение в этой униформе, отягченное физическими нагрузками и высокой температурой окружающего воздуха, столь характерной для знойного июля сорок первого года и как следствие обильный пот который по умолчанию имеет соленую основу, а соль как известно известный раздражитель кожных покровов. А если кожа имеет к тому же, в виде бонуса, выражаясь специфическим языком травматологов и криминалистов, сильные механические повреждения, то…. Служба медом не покажется.
Вот и скажите какое после всего этого у меня должно быть настроение? Вот именно! На сленге современной молодежи — далеко не айс!
Но делать нечего: «Взялся за гуж — не говори что не дюж!» Поздно! Лошадей на переправе не меняют. То есть нет никакой возможности изменить планы, потому что они жестко привязаны к известным историческим событиям. И если пойти на попятную, то можно и упустить благоприятный момент, когда, благодаря после знанию можно оказаться в нужном месте в нужное время. И, в очередной раз, внести некоторые изменения в историческом сюжете. Личным, так сказать, участием, подправить некоторые его линии, которые, по моему сугубо субъективному мнению, могут направить историю совершенно по другому пути. Чуть-чуть, всего-навсего пару дилетантских мазков на шедевре истории.
Да и честно говоря жалко того, без ложной скромности, титанического труда, который я для этого уже приложил. А также средств, которые впулил в этот проект.
— Ну вот и все! Как говорится — перед смертью не надышишься! Пора!
И только я успел мысленно пробормотать эту мантру призванную придать ускорение собственному телу и, попрыгав напоследок, с целью проверки подгонки снаряжения, чтобы ничего не бренчало и не звякало, потянулся за лежащим на столе «Винторезом», как рука сама собой застыла на полпути от неожиданности.
Со двора донесся лай собаки. Нет, не так! ЛАЙ! А так как во дворе кроме Тумана, других представителей собачей породы быть просто не могло по определению, уж в этом то я убедился самолично, то выходит что лаял именно он? ТУМАН? От которого я, за время нашего с ним совместного путешествия не то что лая, а даже малейшего взрыкивания то ни разу не слышал. Даже его безмолвная схватка с пятью фашистскими овчарками протекала без единого звука, только презрительно задранная губа, показавшая противнику всю прелесть его звериного оскала. И тишина! И мертвые с косами стоят! А здесь?
Туман не просто гавкал, он просто заливался лаем! Истошным до такой степени, что временами переходил в ультразвук. Иногда он срывался на визг, более присущий какому-то щенку, чем матерому волкодаву. Самое удивительное, что в этом визге явно слышались нотки обреченности. Как будто бы пес готовился к схватке из которой сам не надеялся выйти живым.
— Интересно! Это что же за монстр ко мне во двор лезет? Наверняка не меньше чем тираннозавр!
Но вместе с тем Туман показывал своему противнику готовность к смертельной схватке! А кроме того он подавал сигнал мне! И в этом тоже трудно было ошибиться, потому что не смотря на то, что я плохо владел иностранными языками, особенно языком животных, и в частности семейства псовых, но тем не менее в его лае мне отчетливо слышалось: «Отходи Друг! Я прикрою!»
В его голосе звучала готовность биться на смерть лишь бы прикрыть мой отход! Как самые смелые и отважные всегда готовы грудью встретить врага для того чтобы дать возможность спастись своим товарищам!
— Э нееет! Шалишь брат! Я еще никогда друзей в беде не бросал!
