— АААААУУ!!! — Дикий, нечеловеческий вопль, ударил по ушам не хуже акустической гранаты. Да еще и в такой, непосредственной близости, что невольно заставило меня переключить свое внимание с умирающего. Но только и успел, что сопроводить взглядом падающую тушку, со странного, серовато-зеленого оттенка, цвета кожи. Даже невооруженным глазом было видно, что клиент безнадежно мертв.
— М-да-а! Вот смерть, что и врагу не пожелаешь. Хотя! Кто за что боролся — тот на то и напоролся! Но все равно. Брррр! Аж мурашки по коже!
Туман, всю дорогу бежавший рядом, получив атакующую команду, в отличии от меня не стал препятствие, в виде той самой злополучной телеги, не оббегать, ни тем более перепрыгивать. Тем более, что я как раз в это время над ней своими грабарками махал. Он просто пролез под ней, сразу же оказавшись перед своим противником. Потеряв при этом весь разгон не стал на него прыгать, а просто клацнул зубами куда дотянулся. На свою беду, вскочивший со своей жертвы фашист, был опытным воякой, поэтому не стал приводить свой внешний вид в порядок, а сразу изготовился к бою, приняв боксерскую стойку. Но в этот раз ему крупно не повезло. Стойка то была предназначена на человека. А тут зверь! Да еще и не брезгливый. Но кто же виноват, что гениталии этого уберменша оказались на уровне морды собаки? Челюсти сомкнулись с грохотом волчьего капкана.
Бытует мнение, что степень сжатия челюстей у бультерьера достигает от 21 до 29 атмосфер, а у ротвейлера и того больше. Не знаю, по мне так это полная глупость мерить силу такого явления такими единицами. Не соотносятся они между собой как то. Все равно что расстояние скоростью измерять. Где то считают более уместным измерения проводить в килограммах. Что тоже далеко от идеального. Но даже если это и так, то даже боюсь предположить сколько этих самых килограмм или атмосфер в челюстях у Тумана. Способен ли он, по примеру полицейской собаки К-9, разгрызть биллиардный шар, тоже сказать не могу. Но вот то что немцу хватило по самое не балуйся, это к гадалке не ходи. Сразу видно, что помер от болевого шока!
Еще раз окинул взором поле импровизированной битвы отмечая даже казалось бы малозначительные детали. Как то налипшие к подошвам солдатских сапог с, не по-русски короткими и одновременно широкими голенищами, комки глины. Жирная, отвратительного, изумрудно-зеленного цвета, муха, называемая в просторечье навозной, уже усевшаяся на черную лужу крови, натекшую из перерезанного горла. Кровяные пузырьки, еще надувавшиеся от выходящих из утробы остатков воздуха и лопавшиеся по краям раны. Земля, в сжатых смертельной судорогой пальцах, из которой торчали в разные стороны вырванные с корнем травинки.
И многое другое, что в обычной, спокойной обстановке, как бы проходит мимо внимания. Воспринимаемое как неотъемлемое содержимое окружающей действительности. Некий оптический фон, который сродни звуковому, который при своем наличии не настораживает, а наоборот успокаивает. И только исчезая создает неосознанное чувство тревог. Не зря говорится — звенящая тишина, вызывающая некий дискомфорт.
Наверняка многие замечали насколько необычно смотрятся кинофильмы без привычного музыкального сопровождения за кадром. Не знаю кому как, но лично я не любил известный советский телесериал «Следствие ведут знатоки» именно по этой причине. За отсутствие этого самого звукового фона. Звуки улиц большого города, которые в обычной жизни и создают для нас тот самый фон в фильме как бы гипертрофированно выпячены и поэтому невольно цепляют сознание и поэтому раздражают. Так и здесь. Отдельные элементы окружающей обстановки настолько не вписывались в идеалистическую картину летнего леса, что не только резко бросались в глаза, но и раздражали.
Это в большей степени относилось к тушкам убитых немцев, но и ворочавшаяся в густой траве нечто тоже привлекала к себе внимание. Чтобы рассмотреть подробнее пришлось подойти поближе, но как водится опоздал. Весь обзор закрыл далеко немаленький Туман, который что то с увлечением облизывал.
Только подойдя вплотную я смог разглядеть, что сжавшись в комочек на траве лежала девушка, даже скорее девочка, почти ребенок. Она лежала свернувшись калачиком и закрыв лицо руками, тихонько всхлипывала, никак не реагируя на происходящее вокруг. Но долго игнорировать такой фактор как Туман у нее не получилось. Под ласковым напором его языка облизывающем все доступные части тела сначала прекратились всхлипы. Потом она отняла от лица руки. А затем открыла свои доверчивые, удивительно ясные, васильковые глаза. Некоторое время она сначала с удивлением смотрела на склонившуюся над ней лохматую башку, а потом без всякого испуга счастливо улыбнулась и со словами: «Ой! Собачка!» доверчиво прижалась к нему, обхватив своими ручонками за шею.
— Вот суки! — только и смог я подумать. — Это как же надо было ребенка напугать, чтобы она этого Баскервиля за ангела-спасителя приняла?
