Хасан повернулся, чтобы взглянуть ей в лицо. Теперь они оказались совсем близко друг к другу. «В этом грохоте так лучше слышно», – сказал он себе.
– Нам не запрещается вступать в контакт, – настаивала Иман. – В разных мирах разные обстоятельства. Решение может принять только капитан.
– Но принимать такое решение приходилось не многим. Мне не приходилось. Конканону не приходилось. Жизнь встречается редко. Разумная жизнь – еще реже. Разумная жизнь, достаточно стойкая, чтобы перенести контакт, – чудо, редчайший самоцвет. Твои летучие цветы не были разумны.
– Нет. Только красивы.
Он рассмеялся:
– Ты – такая же тайна, как этот мир.
– Снять хиджаб? – Она потянулась к платку.
Он протянул руку, удержал ее за запястье.
– Тебя скрывает не хиджаб. Ты могла бы снять с себя всю одежду – и ничего не открыть. А батиниты тоже красивы? Ты как‑то говорила нам…
– Да, красивы на свой лад. Но они готовятся к войне, и смеются в лицо своему страху, и танцуют, помирившись с врагами, а иногда, в темноте, убивают себя. Разве можно уйти, так и не Узнав, кто они?
Хасан выпустил ее руки и, нагнувшись, поднял веточку шестивяза. Как все здешние растения, она была розоватой и легко ломалась, оставляя на изломе путаницу волокон и нитей.
– Не в том дело. – Поняв, что она его не слышит, он склонился к самому ее лицу. – Наш любознательный друг поднимет свой шар раньше, чем мы успеем собрать и упаковать все оборудование. И спрятаться на этом лугу негде, тем более если он видит наше тепло. Так что не мы, а он принял решение вступить в контакт, даже если сам об этом не знает.
Он отбросил веточку в кипящий водоворот, и она мгновенно исчезла в воронке. Хасан постоял, глядя ей вслед, потом повернулся спиной. Иман продела ладонь ему под локоть и пошла рядом.
Она заговорила, когда они отошли настолько далеко, что голос снова стал голосом, а не криком и не шепотом.
– Ты можешь сделать еще одно.
– Что?
– В трюме буса есть лазерные пистолеты. Можно прожечь в оболочке шара дыру, не дав ему даже подняться с земли.
– О да, дыра, таинственно прожженная в ткани! Отличный способ скрыть свое присутствие.
– Ты сам сказал, нам в любом случае не удастся спрятаться. Если прожечь шар, у нас будет время уйти незамеченными.
– Да… но тебе не того хочется.
– Нет, я хочу с ним встретиться, но ты должен предусмотреть все возможности.
– Разум уже может перевести достаточно внятно для беседы?
– Кто может знать, пока не испытает?
Хасан рассмеялся.
– Ты начинаешь походить на меня.
– Это так плохо?
– Это ужасно. Одного Хасана более чем достаточно. Одной Иман, пожалуй, мало.
Остальные собрались у шатра. Кое‑кто уже держался за растяжки, словно ожидая приказа снимать лагерь. Техники собрались кучкой на краю лагеря. Они, в любом случае, отбывали ближайшим рейсом инобуса.
Башир умоляюще заглядывал Хасану в глаза. Только Сунг не отрывался от своих приборов. Мир может рухнуть, Бог может хлопнуть в ладоши, горы могут развеяться, как облака, но Сунг будет наблюдать спектр преломления и высчитывать плотность газа.
Хасан передал техникам дискеты с последним докладом и велел немедленно по возвращении передать их в кабинет директора.
– Я вызвал контактеров, – сказал он остальным и, услышав дружное «ура!», взглядом заставил их замолчать, – На мой взгляд, наш воздухоплаватель выказал такую предприимчивость, что заслуживает того, чтобы пожать плоды. Но нам приходится решать в спешке, а я не выношу, когда меня торопят.
Возвращаясь в свой шатер, он прошел мимо Мизира и хлопнул старого товарища по плечу.
– Как только мы установим контакт, тебе уже не придется заниматься гаданием. Их ученые снабдят тебя всеми сведениями об экологии своего мира.
Мизир грустно покачал головой:
– Это совсем не то.
Позже Хасан заметил, что Сунг не отрывается от своих мониторов. По долгому опыту знакомства Хасан знал: не настолько уж этот ученый не от мира сего. Поэтому он тоже подошел к площадке астрономических наблюдений и встал так, чтобы не мешать Сунгу. Само его присутствие уже означало вопрос.
Через несколько минут Сунг сказал в пространство:
– Сперва я подумал – малые луны. Небо чужое, и мы еще не все в нем знаем. Но орбита слишком низкая. Обращение за девяносто минут. – Он указал на искорку света, ползущую через экран. – Этот возвращается каждые девяносто минут. Вчера видел пять. Сегодня десять или двенадцать.
– И что это такое? – спросил Хасан. – Говоришь, луны?
– Видны только в солнечном освещении. Могут быть и другие, невидимые.
– Возможно, Аль‑Батин окружен кольцом астероидов?..
Но Сунг тряхнул головой.
– Две большие луны начисто подмели внутренние орбиты.
– Тогда что?..
– Давным‑давно люди летали на Луну. И на Марс. Я думаю, мы сейчас видим…
– Ракетные корабли? – Хасан отступил от экрана, где прокручивалась запись ночных наблюдений, и взглянул в низкое облачное небо. – Ракетные корабли, – шепнул он.
– Я думаю, – добавил Сунг, – с Голубой Планеты.
Открытие Сунга добавило новую ноту к возбуждению, охватившему лагерь.
– Второй разум в той же системе! – сказала Иман.
– Беспрецедентное открытие! – сказал Мизир.
