После завтрака А.В. устроил интересную игру с летавшими над нами коршунами. Он начал подкидывать кусочки хлеба в воздух, а мы с удивлением наблюдали развернувшуюся рядом с нами «охоту». Птицы успевали ловить хлеб в воздухе, а если он падал на землю, хватали его когтями. Всё это делалось так динамично и грациозно, что мы замерли под впечатлением этого представления. Когда одной птице во время манёвра не удалось схватить хлеб с земли, следующая непременно схватывала его, совершая следом такой же фантастический манёвр. И когда А.В. прекратил эту игру, птицы мирно уселись на песке поодаль от нас. Как мало мы знаем и понимаем разум птиц, их желание и умение общаться с человеком!
Мы уезжаем от озера Ачит-Нуур. На юге отдельный горный массив как бы парит в воздухе в ярком солнечном освещении. Вдали на востоке блистают снежные вершины Тургэн, 3965 м, и Хархираа-Уул, 4037 м, в хребте Хайрхан-Уул, огибая который, мы добираемся до северной трансмонгольской трассы.
Нам грустно – позади самые значимые для нас места; самые звучные географические названия; наверное, самые яркие и эмоциональные километры. Впереди более скромные северные ландшафты Монголии. Голубые краски Ачит-Нуура – это как прощание с чудесным и полюбившимся местом.
Заезжаем в маленький, из 2–3 домов посёлок аратов, где наш проводник уточняет направление движения в этом путаном клубке пустынных дорог. Это помогает нам уже перед самым Улангомом выбраться на основную трассу.
При подъезде к городу встречаем заросли зелёных кустов. Как говорит А.В., раньше этот город славился зарослями облепихи. Слева от дороги замечаем формы современного аэропорта и взлётных полос. Да, это кусок будущей Монголии! Тем более, что Улангом стоит на пересечении старых караванных путей из Китая в Россию и экспедиций известных российских путешественников.
Привожу сведения об Улангоме, почерпнутые в книге В.А. Обручева «Путешествия Потанина»: «Улангом стоит на месте очень древнего города Иланьчжеу, судя по обилию керексур (могил) в его окрестностях. Возле монастыря, в большом доме китайской архитектуры, окружённом красивой рощей, жил дюрбютский ван (князь). Дюрбюты (или дербеты) – западномонгольское племя, кочевавшее в обширном бассейне озера Убса; они отличались от восточных монголов-халхасцев: языком, обликом и бытом. Главное их занятие – скотоводство».
Эти сведения взяты из записей о путешествии Потанина Г.Н. летом 1879 года.
Более поздние сведения об Улангоме я почерпнул из книги Андраша Рона-Тас «Монголия. Следами номадов», описывающей путешествие 1957 года: «Рядом с Улангомом стоял прежде монастырь, руины которого сохранились доныне. Дома окружены палисадниками. Главная улица застроена особняками. За садиками здесь старательно ухаживают. На окраине города стоят юрты.
В первую очередь, мы посещаем музей. Работают здесь два служащих, знающих превосходно тибетский язык. Они показывают нам свои сокровища, которые заботливо и профессионально оберегают. Находящаяся в зале, на втором этаже, выставка под заглавием «Природные богатства нашего аймака» является более упорядоченной и лучше организованной, чем все, которые мы до сих пор осматривали. Мы быстро подружились с двумя музеологами. Один носит серый европейский костюм, второй – национальный монгольский. Оказывается, что оба были ламами. Не говорили они нам досконально об этом, но предметы ритуальные показывали с таким знанием дела, которое можно приобрести только в монастыре. Среди множества священных книг попадают мне в руки старинные «ноты» монастырские. Повышение и понижение тонов обозначено закорючками. Маленькие колечки под волнистой линией означают, когда нужно ударить в бубен.
Я очень радовался, что смог поговорить о памятниках тибетского языка с людьми, которые имели непосредственное соприкосновение с тибетской культурой. Среди книг удалось мне найти несколько важных трудов Тсангхавы. В течение полудня мы много разговаривали о Тсонгхаве и его трудах. Два музеолога не знали результатов исследований, касающихся жизни великого ламы-реформатора, проведённых европейскими учёными, но зато совершенно знали об этом из тибетских источников.
Позже отыскали мы тибетско-монгольские книги, относящиеся к приготовлению монгольской водки из молока – архи, а также словарь, содержащий названия и систематику растений и минералов.
На следующий день мы организовали себе прогулку до источника, находящегося за городом. Бьёт он из глубины между двумя скалами, а народ чтит его, как источник священный. Под скалами закопаны жертвенные страницы священных монгольских и тибетских книг. Дети за горсть конфет принесли нам в течение 10 минут несколько страниц, написанных разнородным письмом тибетским и монгольским. По потрёпанным и мокрым листам нельзя было установить, из каких книжек они происходят. На вершине горы нашли мы также предметы жертвенные, священные образки и молитвенные тексты…».
