Тревожный сигнал трубы с башни Мариацкого костёла в Кракове, ставший традицией со времён нашествия монголов, разбудил целую Европу от оцепенения и беспомощности. Века разбоя и грабежа, насилия и унижения канули в лету.
Века войн, в конечном итоге, ничего не дали монголам – развития страны практически не было, так как завоеватели пользовались плодами трудов завоёванных народов. После войн и неиссякаемого потока богатств из завоёванных стран пришла пора угасания.
Сейчас этот воинственный и гордый народ в родной стране зачастую не находит применения своим силам. Только на улицах современного города проявляется истинный характер монголов – на современных машинах они лезут напролом, не уступая ни водителю, ни пешеходу. Поэтому перейти улицу в городе, по переходу, не подвергая свою жизнь опасности, невозможно!
В Хархорине я работал с 1968 по 1970 года механиком ПСМК-2 Главвоенстроя МНР. Мы жили с поляками в двух двухэтажных домах. Нас было 18 человек из СССР, некоторые с семьями. Наши объекты находились в нескольких аймаках, захватывая южное Гоби, аймаки Убурхангай, Архангай, Дундгобь, Умнгобь. Поляки в количестве 50 человек по линии ЦЭКОП строили электростанцию в Хархорине.
Скука не была свойством моего характера, да частые поездки на грузовых машинах в Улан-Батор для получения грузов и техники по контракту делали моё знакомство с природой и людьми Монголии более широким. Мне приходилось встречаться с местными русскими, которые обрели родину в Монголии. Разные судьбы привели их сюда, но, тем не менее, Россия всегда считала их гражданами СССР (а позже – Российской Федерации). Мужчины чаще всего работали
шофёрами, так как из-за больших малообжитых пространств эта профессия была самой востребованной. С монгольским шофёром не раз выезжал я в Улан-Батор в ночь, так как ему при бездорожье зимой приходилось ориентироваться по звёздам.
Весточку с родины, посылки и газеты мы получали один раз в неделю самолётом, который встречали почти все жители Хархорина. Самолётом же прилетали начальник Главвоенстроя МНР, генерал Бавуу, его заместители и сопровождающие лица.
Нас окружали развалины и могилы былого величия монголов – прежде всего, едва угадываемые, засыпанные песком и заросшие колючкой руины бывшей столицы Монгольского Каганата, Каракорума. На этом месте, а порой и с использование в виде материала обломков старых дворцов, в 1585 году Абатай Саин-хан основал ламаистский монастырь Эрдени-цзу.
108 белых башен – субурганов – входят в каменную ограду, опоясывающую 18 гектаров земли. Длина стен на севере и юге составляет по 450 метров, а на западе и востоке – по 400 метров.
В выпуске № 4 Восточного альманаха «Шаги на марше» за 1976 год помещена интересная статья о Каракоруме журналиста Н. Хохлова: «Ушедший под землю Каракорум на Орхоне привлёк внимание многих учёных мира. Интерес к этим местам неизмеримо возрос после сенсационного открытия, сделанного профессором Копенгагенского университета Вильгельмом Людвигом Тосеном. В 1893 году в Датском Королевском научном обществе он прочитал доклад под названием «Дешифровка надписей с Орхона и Енисея». Весь доклад состоял из 15 страниц текста. Маленький ключ к замечательному, большому открытию. Профессор Тосен впервые расшифровал древнетюркское письмо. Шаг вперёд был сделан. За Тосеном закрепилось звание «Новый Шампольон». Новый, но, может статься, не последний».
Н. Хохлов продолжает статью описанием монастыря Эрдени-цзу: «В центре монастыря, на возвышенности, остался силуэт, выложенный камнями: основание юрты Абатая. Диаметр юрты – 45 м! Сохранился колодец. Покрыто травой сморщенное дно купальни. Монастырь играл роль и военной крепости. Во дворе выставлены «козлы» – брёвна в обхват покоятся на толстых кольях (ножках). В моменты опасности, когда вражеская конница подступала к монастырю, «козлы» выносились наружу через открытые ворота монастыря, стыковались и образовывали двух-, трёх – или более ярусный неприступный пояс. Важно остановить всадника – тогда его легко сразить, на скаку он трудно уязвим…».
В монастыре сохранились дворцы. Стоят монументальные субурганы – буддийские ступенчатые памятники с верхушками в виде шпиля. Их ставили в монастырях, в степях, на могилах знатных феодалов и лам. Внутри храмов – обилие статуй Будды. Громадных и крохотных, покрытых золотом и отлитых из чугуна и железа, меди или латуни. Как обычно, справа от Будды стоит бог правосудия, слева – бог медицины.
Здесь было более тысячи лам. А вокруг Эрдэни-цзу находилось ещё пятьдесят монастырей. Крупный религиозный центр на Орхоне. Буддийская Мекка старой Монголии. Ныне – музей, заповедник. Русский исследователь А. Подзнеев писал: «Простое воспоминание об Эрдэни-цзу поднимает в душе каждого монгола чувство любви к родине, порождает у него ряд благоговейных воспоминаний о старине и, наконец, заставляет его в трепетном восторге преклонять колено перед этой святыней.
