На сопке разместилась каменная черепаха весом в несколько тонн. На узорчатом панцире выдолблено углубление: хитроумные ламы, служители монастырей, делали такие ниши для того, чтобы окрестное население приносило и клало в них пожертвования».
Мысль о быстротечности жизни, особенно в старинные времена междоусобиц и войн, возникала при взгляде на многочисленные каменные надгробия в верховьях реки Орхон. Недаром Орхон считается дорогой многих тысячелетий для номадов (кочевников) древней Азии.
В свободное время я старался побывать в музее Эрдэни-цзу, где хозяином был хранитель музея Даш-нжамц, живший тут же в юрте с семьёй. На скромную зарплату он едва сводил концы с концами, оставаясь на посту сохранения бесценного наследия монгольской культуры.
Моё малое знание монгольского языка делало наше общение неполным, так как я не смог узнать того многого и интересного из истории Каракорума, что знал мой знакомый.
Этот монастырь оставался для меня долгие годы загадкой. Многое о нём я узнал позже, уже будучи на пенсии, когда мне удалось перевести с польского языка книгу венгерского этнографа Андраша Рона-Тас, совершившего в 1958 году путешествие по Центральной и Западной Монголии. Эта книга была подарена мне польским инженером-энергетиком Чеславом Пецухом в 1970 году, когда я уезжал домой в Иркутск из Хархори-на. Добрую память о нём я сохраняю до сих пор, особенно память о встрече в Польше в Ясной Гуре в 2001 году. Эта встреча была последней, так как мой друг умер в 2007 году. Эта книга стала для меня настольной; хорошим профессиональным пособием и путеводителем по Монголии разных эпох и лет. Андраш Рона-Тас дал прекрасное этнографическое описание Эрдэни-цзу, его коллекций и библиотеки, имея доступ к собранию раритетов на монгольском и тибетском языках.
Я снова внутри монастырских стен, как 40 лет назад, иду к буддийскому дацану, откуда доносятся протяжные и волнующие звуки длинных тибетских труб да звуки литавр будят тишину этого срединного для всей Монголии места.
В маленьком зале дацана идёт служба: речитатив буддийской молитвы, малопонятный нам, прерывается треском литавр. В центре зала группа монахов в ярких оранжевых и жёлтых халатах невозмутимо продолжает молитвы, перебирая порой чётки.
Во дворике с буддистами-иностранцами в европейской одежде беседует на хорошем английском языке один из лам. Возможно, в монастырской иерархии он занимает высокое место – сейчас, как и раньше, хорошее образование позволяет ламе реализовать себя в длинном пути наверх. Рядом, в бутике культовых буддийских товаров, свободно разговаривает на русском языке ещё один лама.
Высокая просвещённость и превосходное знание языков в Монголии являлось привилегией лам. Монастырь учит, как запоминать многочисленные выдержки из религиозных постулатов на всю жизнь. Эта система является для лам превосходным средством и для изучения иностранных языков. Светская учтивость и сдержанность в обращении с иностранцами совершенно не значат, что последние им не интересны. Для цели изучения какой-то страны (в прошлые временя) ламы из высшей иерархии вели подробный разговор с иностранцем, узнавая всё то, что их интересовало.
Я иду по знакомым мне помещениям храмов, наполненных фигурами божеств, флагами, хадаками, лёгким запахом арца (можжевельник) и свечей. Весь фантастический мир буддизма входит в этот момент в мой мозг, как проявление редкой, идущей из веков религиозной философии, где аллегории раскрывают историю мира с начала его образования. Как сложен этот мир и как непривычна для европейца возможность восприятия бесчисленного сонма божеств и злых духов с их предназначением!
«Вход в центральный храм стерегут две статуи, так называемые «Святые стражи буддийского учения». Одна из них – богиня Лхам, которая, как гласит легенда, сорвала живьём кожу со своего сына за то, что он выступил против буддизма, набросила её на своего мула и уехала. Кровавая богиня предстаёт в таком виде, что в одной руке держит череп, наполненный кровью своего сына, а в другой руке – змею, представленную в виде узды для её мула. Очень часто встречаем статую Богини, бросающуюся легко в глаза также с той точки зрения, что на заду мула виднеется его третий глаз. Так как усердие жестокой богини муж её признал за неестественное, он выпустил в неё стрелу, когда узнал о судьбе своего сына. Стрела попала в мула, но, благодаря воле богини, рана превратилась в глаз. Другой страж – Гом-богур, страж юрты, является очень любимым святым кочевников Центральной Азии. Обе фигуры хранят от вредных вражеских духов.
Стены монастыря построены из кирпича, внизу они белые, вверху – красные. Наикрасивейшей частью ансамбля зданий являются входные ворота во внутренние стены монастыря…
