Мистер Клейтон, тот самый высокий, худощавый мужчина, появление которого спугнуло Викторию, когда она стояла на балконе, обратился к Эдварду:
— Удалось хоть немного сдвинуться с места?
— Самую малость, — ответил Эдвард. — Ящики с книгами здесь, но, чтобы их получить, нужно пройти бесконечные формальности.
Клейтон улыбнулся.
— На Востоке спешить не принято.
— Как назло, того самого чиновника, который вам сейчас нужен, никогда не оказывается на месте. Все полны доброй воли, все только и хотят помочь вам… но дело не движется! — закончил он со смехом.
— В конце концов вы своего добьетесь, — добродушно заметила миссис Клейтон. — Доктор Ратбон поступил, однако, совершенно правильно, прислав вас сюда. Иначе эти ящики еще не один месяц пролежали бы в Басре!
— После палестинских событий здесь все страшатся бомб и… подрывной литературы. Все кажется подозрительным!
Миссис Клейтон обернулась к мужу.
— Будем надеяться, что в ящиках доктора Ратбона книги, а не бомбы!
— Дорогая, — возразил Клейтон, — доктор Ратбон — выдающийся ученый, член нескольких академий, человек, известный и уважаемый во всей Европе!
В его тоне прозвучал оттенок упрека, но миссис Клейтон сделала вид, что ничего не заметила.
— Тем легче ему было бы заняться контрабандой! Клейтон ничего не ответил, но, судя по раздраженному выражению лица, замечанием жены остался недоволен. Поскольку в жаркое время дня заниматься делами здесь никому не приходило в голову, Виктория и Эдвард покинули после завтрака своих гостеприимных хозяев и отправились на прогулку вдоль берега Шаттэль Араба. Виктория любовалась рекой, зеленеющими пальмами, фелюгами, медленно двигавшимися на буксире по судоходному каналу. Погуляв по улочкам арабских кварталов, они не спеша возвращались к консульству, и Виктория задала своему спутнику давно уже мучивший ее вопрос:
— Как вас, собственно, зовут, Эдвард? Он ошарашено посмотрел на нее.
— В каком смысле?
— В смысле полного имени. Фамилию вашу я ведь и до сих пор не знаю…
— А ведь верно!.. Горинг, Эдвард Горинг.
— Эдвард Горинг. Отлично, а то, знаете, в «Оливковой ветви» я чувствовала себя круглой идиоткой… Разыскивать человека, о котором только и знаешь, что зовут его Эдвард.
— Там, случайно, не было девушки, такой жгучей брюнетки?
— Была.
— Это Катрин. Очень славная девушка. Если бы вы спросили Эдварда, она сразу сообразила бы, о ком речь…
— Не сомневаюсь, — чуть чопорно проговорила Виктория.
— Катрин очень мила. Вы согласны?
— Да, да…
— Красавицей ее не назовешь, но очень симпатична… Вот как?
Сказано это было ледяным тоном, но Эдвард продолжал, не обращая внимания:
— Не знаю, что бы я делал без нее. Она ввела меня в курс всех дел и уберегла от массы ошибок. Я уверен, что вы с ней подружитесь…
— Не думаю, чтобы у нас был случай для этого.
— Бросьте! Я устрою вас к нам на работу…
— Каким образом?
— Сам еще не знаю, но устрою. Скажу Ратбону, что вы первоклассная стенографистка и все такое прочее…
— Он же скоро сообразит, что это далеко не так.
— Не беда! Главное, что за место вы уже зацепитесь. Не придется бегать в поисках работы! А то ведь вы бы ее не нашли и, глядишь, отправились бы в Бирму или еще куда-нибудь на край света. Нет уж, девочка, ничего не выйдет! Раз повезло встретиться, снова исчезнуть я вам не дам!
Говорить о том, что ее и саму теперь никакими силами не удалось бы вырвать из Багдада, Виктория сочла лишним. Она просто заметила:
— В общем-то, поработать в «Оливковой ветви» было бы даже забавно!
— Ну, забавно, пожалуй, не совсем то слово. Времени работа там отнимает мало, а особо увлекательной ее не назовешь…
— Не говоря о том, что все это заведение производит сомнительное впечатление! Вы по-прежнему так считаете?
— О, я сказал это, знаете ли…
— Сказали то, что думали! И, по-моему, были правы. Эдвард резко повернулся к девушке.
— Что вас натолкнуло на эту мысль?
— Кое-что, сказанное одним из моих друзей.
— Что это еще за друзья?
— Один из друзей… Эдвард поморщился.
— У таких девушек, как вы, слишком много друзей. Злюка вы, Виктория! Я от вас без ума, а вам это совершенно безразлично!
— Не правда! — запротестовала Виктория. — Совсем не безразлично… Скрывая радость, она добавила:
— Послушайте, Эдвард, среди людей, как-то связанных с «Оливковой ветвью», есть кто-нибудь по имени Лефарж?
— Лефарж? Эдвард задумался.
— Нет, — проговорил он наконец. — Насколько я знаю, нет. Кто это?
— А Анна Шееле? Это имя говорит вам что — нибудь? На этот раз Эдвард отреагировал совсем иначе. Схватив Викторию за руку, он спросил:
— Что вам известно об Анне Шееле?
— Да отпустите мою руку, Эдвард! Ничего мне о ней не известно. Просто спросила, приходилось ли вам слышать это имя!
— Кто вам говорил о ней? Миссис Клип?
— Нет. Не думаю, во всяком случае… Когда женщина выпаливает столько слов в минуту, уверенным быть трудно, но думаю, что я все-таки запомнила бы…
— Почему вы решили, что Анна Шееле как-то связана с «Оливковой ветвью»?
— А это не так?
— Не знаю… Все настолько… настолько неопределенно…
Они шли уже вдоль садовой решетки консульства.
Эдвард бросил взгляд на часы.
