…К счастью для Михаила Исааковича, он сумел вернуться на временно заброшенную стезю – в годы, последовавшие за смертью Сталина, написал ещё ряд стихотворных произведений для детей: «Здесь будет вода», «В Москве весна», «Дедушкина тачанка», «Северный май». В 1966 году вышел сборник его стихов «Ты лети с дороги, птица».
Сюрприз. Более сорока лет литературный критик Лазарь Лазарев проработал в журнале «Вопросы литературы», в последние годы был его главным редактором. Естественно, что на обилие знакомств он не жаловался.
Однажды ужинал с женой и однокурсницей по университету в ресторане «Арагви». Сидели в отдельном кабинете, и в какой-то момент Лазарев обратил внимание на то, что официант очень уж пялится на его знакомую. Это повторялось при каждом его появлении в кабинете, а делал он это неоправданно часто.
Заметили это и женщины, что вызвало атмосферу некоторой напряжённости. Почувствовав это, официант обратился к гостье супругов:
– Простите меня, вы ведь учились после войны в университете? Вы были такой красавицей, – и отвечая на вопрошающие взгляды клиентов, пояснил: – Я тогда был «топтуном» у американского посольства. Я вас часто видел, когда вы шли мимо в университет.
Вспоминая этот случай, Лазарев говорил о сокурснице:
– Она была в первом ряду университетских красавиц той поры.
Да, всё канувшее в Лету печально, но не только:
Оплошность. Когда они познакомились, ему было около пятидесяти, ей – двадцать. Он заведовал одним из отделов ЦК КПСС, но всеми своими помыслами жаждал большего. Будучи человеком умным, полагал это вполне реальным. Партийную серость, возвышавшуюся над ним, в душе презирал и к разряду серьёзных соперников не относил. Словом, весь был в будущем: власть, власть и ещё раз власть!
А Она? Она была молода и ослепительно красива, к тому же умна. Последнее качество женщин большинство мужчин и на дух не воспринимают, но не Он. Стройность фигуры, необычность лица с озорными карими глазами, на китайский манер вытянутыми к вискам, буквально ошеломили Его, убеждённого аскета и человека высокой нравственности.
Впервые они встретились у общих знакомых. Обычно Он не задерживался в гостях, но тогда явно проявил слабость: увлёкся беседой с прекрасной дамой о событиях театральной жизни Москвы, да ещё… Но об этом позже.
Были и другие встречи, но всё накоротке и всё на людях. Минуло десять лет, и вдруг она позвонила. А Он был уже министром КГБ и членом ЦК КПСС. Фигура! Всё было в Его власти. Всё ли? Ведь высшая цель ещё не достигнута, но была уже не за горами, а рядом – километр с небольшим от его владений.
Мог ли Юрий Андропов (а это был он) рисковать из-за шапочного знакомства? Конечно, нет. Но знать, чего Ей надо, он должен. Выяснить это Юрий Владимирович поручил Вячеславу Кеворкову, который однажды видел Её. Тот позвонил прекрасной даме и назначил встречу на детской площадке Тверского бульвара с видом на памятник Пушкину.
Кеворкову не составило особого труда найти Её среди толпы. Автоматически он отметил, что Она стала ещё красивей, но чем-то чрезвычайно взволнована. Она протянула посланцу Андропова руку и сказала:
– Как только я услышала в трубке «вам позвонят», я подумала, что этим «позвонят» будете непременно вы. И слава богу!
Пальцы Её руки дрожали. Она была явно не в себе. Чтобы дама успокоилась, Кеворков дал Ей выговориться.
– Скажите, вы можете жить в этой стране? – поинтересовалась Она.
– Живу, стало быть – могу.
– А я – нет! Как можно жить в стране, где все ненавидят друг друга? Говорят друг о друге, в лицо или за спиной, одни только гадости. Сделать ближнему больно доставляет удовольствие.
Они шли в сторону Никитских ворот, и Она предложила:
– Знаете, если вас действительно интересуют мои проблемы, давайте поговорим не на ходу.
Её проблема была проста: муж получил возможность выехать на какое-то время за границу и остался там навсегда. Она рвалась туда же, но её не пускали. Как женщина, Она считала себя существом слабым, нуждающимся в покровителе, пусть даже кажущемся. Поэтому об Андропове говорила:
– Я сама придумала его себе, на пустом месте. То есть почти на пустом.
В подтверждение этого «почти» Она достала из сумочки небольшой продолговатый конверт. В нём оказался листок из записной книжки. На одной его стороне было два четверостишия, на другой – одно. Кеворков прочитал:
А Она продолжала свою исповедь:
– Как видите, таким покровителем я выбрала себе автора этих стихов, и не напрасно. Он защищал меня от неприятностей, даже не подозревая об этом.
