Знали мы и о том, что очень многие иностранные партнеры заинтересованно и честно развивают научные связи с Россией, оказывают помощь и поддержку нашей науке в столь тяжелое для нее время. Вместе с тем некоторые моменты сотрудничества российских научно-исследовательских учреждений с внешним миром вызывали у нас законную озабоченность.
В упомянутом мною докладе на заседании Президиума Академии наук России я сказал:
«Служба внешней разведки далека от мысли видеть во всем происки «коварного врага», если употреблять терминологию прошлого. Скорее, здесь сказываются объективные последствия того тяжелого материального состояния, в котором находятся российская наука и ученые. При этом, однако, не исключается и субъективное стремление определенных кругов зарубежных стран использовать это состояние с максимальной для себя выгодой.
Анализируя общую ситуацию с международным сотрудничеством России по научно-технической линии, СВР пришла к выводу о том, что без радикальных шагов по быстрому и эффективному восстановлению нормального жизнеобеспечения и научной деятельности кадров – хотя бы на первых порах в приоритетных, специально оговоренных областях научно-теоретической деятельности – иностранные партнеры поставят нашу науку по целому ряду позиций в неравные условия, получив за счет интересов России максимальные для себя выгоды».
На чем основывался этот вывод?
1. Происходит, по сути, физическое растаскивание российского интеллекта, «перекачка мозгов». Только в США в различных областях науки и техники работает около десяти тысяч высококвалифицированных российских специалистов, которые с полным основанием могут быть отнесены к научной элите.
2. В большинстве случаев валютное покрытие расходов иностранных заказчиков российским НИИ и КБ на порядок и даже несколько порядков ниже аналогичного уровня в развитой западной стране. По мнению экспертов разведки, иностранные партнеры в целом ряде случаев широко используют несовершенную российскую систему защиты интеллектуальной собственности.
3. Имеются большие подводные камни в научно-техническом обмене России с Западом. Управление военных программ министерства энергетики США в сентябре 1993 года, например, подготовило доклад, в котором говорилось, что через канал научно-технического сотрудничества с Россией, созданный «для стабилизации российской науки», будет осуществлен поиск уникальных технологий для передачи их в американскую промышленность и национальным лабораториям. Одновременно наблюдается стремление США и некоторых партнеров из других стран исключить доступ российских специалистов к передовым технологиям.
Естественно, что все эти положения были подкреплены многочисленными примерами.
Еще одним «новшеством» в СВР было создание самостоятельного управления экономической разведки. В числе его функций – контроль за выполнением зарубежными странами экономических соглашений, заключенных с Россией; определение объективных и субъективных причин, если такие соглашения не претворяются в жизнь; определение тех резервов, которыми обладают наши зарубежные партнеры при подготовке соответствующих документов, их реальной, а не запросной позиции; действия, способствующие возвращению долгов России (они в сумме примерно равны российским долгам); проверка истинной дееспособности фирм, предлагающих свои услуги различным российским организациям, и так далее.
Особое значение в новых условиях приобрело обеспечение экономической безопасности страны. Диапазон этого понятия достаточно широк. Это – создание условий, при которых Россия входит в мировое хозяйство не в качестве его сырьевого придатка. Это – снятие искусственных препятствий, мешающих выходу на мировые рынки российской конкурентоспособной продукции. Это – противодействие попыткам выбить Россию с завоеванных позиций в области военно-технического сотрудничества с зарубежными странами и воспрепятствовать поискам новых рынков сбыта российских вооружений. Последнее особенно болезненно для России в нынешний период, так как от сбыта продукции ВПК за рубежом во многом зависят экономическое благосостояние двух с лишним десятков миллионов россиян и в целом социальная обстановка в обширных регионах Российской Федерации. Все это должно находиться в поле зрения экономической разведки.
Вот один из примеров. В 1995 году пакистанские представители настойчиво ставили вопрос о массированной закупке у России боевых самолетов. Эти вопросы были поставлены и перед директором СВР. К этому времени мы уже знали о том, что осуществляется многоцелевое активное мероприятие. Пакистан стремился оказать давление на США, которые, будучи недовольными его позицией в вопросах нераспространения ракетно-ядерного оружия, заблокировали 500 млн долларов, предназначенных для закупки Пакистаном средств ВВС в Соединенных Штатах.
Другим направлением этого активного мероприятия – возможно, даже первым – была Индия, и здесь Исламабад, очевидно, действовал уже не в одиночку. Речь шла о попытке нанести серьезный урон российско-индийскому военно-техническому сотрудничеству.