То, что внешняя разведка не принадлежит к правоохранительным органам, ее полная самостоятельность важны еще и тем, что это дает ей возможность без всякой корректировки доводить свою точку зрения до политического руководства страны. Когда я был кандидатом в члены политбюро и, позже, членом Президентского совета и Совета безопасности, мне не раз приходилось читать закрытые сообщения КГБ о внешнеполитической ситуации. Во многом они не имели ничего общего с той информацией, которую передавало ПГУ, не обладая правом прямого выхода на руководство страны, минуя руководителей Комитета госбезопасности. И этим подчас пользовались те, кто в своих внутриполитических целях хотел представить положение в ракурсе, не отвечающем действительности. Сколько, например, наделали шума заявления о том, что ЦРУ имело в лице некоторых «перестроечных руководителей» своих «агентов влияния». Будучи директором СВР, я, отвечая на вопрос Генпрокуратуры РФ, дал задание тем подразделениям разведки, которые могли бы иметь подобные данные, тщательно проверить все материалы на этот счет. Ответ был однозначный – никаких данных такого рода не было и нет. А ведь ссылались на разведку.
До какой степени разведка должна быть открытой или, иными словами, где пределы гласности в ее работе? Строгое соблюдение секретности, конечно, необходимо для разведки. Критерием определения предела гласности было и остается ненанесение ущерба оперативной работе и людям, в нее вовлекавшимся или вовлеченным, их семьям, друзьям, окружению.
Исходя из этого, мы в 90-х годах начали по-новому относиться к архивам СВР. Специальное подразделение отфильтровывает и обнародует многие из закрытых ранее эпизодов жизни внешней разведки, показывает ее положительную роль, особенно в переломные моменты развития международной обстановки, возвращает истории неизвестные до настоящего времени имена разведчиков – самоотверженных борцов за интересы своего народа. Начался выпуск и многотомных очерков по истории разведки России.
Причем такой «луч гласности» был направлен не только в прошлое. Было создано Бюро СВР по связи с общественностью. Оно установило тесный контакт с журналистами, пишущими или снимающими фильмы о внешней разведке.
Но такие новшества не имели и не имеют ничего общего, я бы сказал, с аморальной «экзальтацией», даже обращенной в прошлое. Некоторые сотрудники упомянутого бюро многократно обращались ко мне с просьбой признать факт работы на КГБ известных по делу о так называемом «атомном шпионаже» супругов Розенберг, ссылаясь на такой, с позволения сказать, довод – «да об этом все пишут». Что ж… Супруги Розенберг действительно опасались, что одностороннее владение США атомной бомбой может вовлечь все человечество в новую бойню. Но супруги Розенберг при этом даже ценой своей жизни категорически отвергли обвинения в том, что они «агенты КГБ». И погибли на электрическом стуле. В таких условиях никто, тем более российская разведка, не имеет морального права разглагольствовать о принадлежности супругов Розенберг к КГБ. Ни я, ни мои, уверен, преемники никогда не поступят таким образом.
В 1992 году внешняя разведка России приобрела легальный статус. Был принят Закон о внешней разведке, который вместе с поправками к нему, одобренными Государственной думой, создал правовую регламентацию деятельности СВР. С одной стороны, закон зафиксировал, что разведка действует на правовом поле и это дает ей определенные гарантии и права. С другой – по закону разведка подконтрольна парламенту. Это был еще один шаг, и немалый, создающий необходимые общественные условия работы такого непростого организма, как Служба внешней разведки.
За время пребывания в СВР у меня бывали закрытые или полуоткрытые поездки за рубеж. Эти поездки способствовали решению самых серьезных проблем. Не обо всех я могу рассказать в этой книге. Но самым большим впечатлением от этих поездок были встречи с выдающимися людьми. Со многими из них я подружился.
Мой переход в разведку совпал с набиравшим силу и калейдоскопически менявшим контуры конфликтом в Югославии, а после 1991 года – бывшей Югославии. Скажу несколько слов о том, что определило отношение к конфликту со стороны США и ряда европейских стран.
В 1990 году в Югославии впервые за послевоенный период были проведены выборы на многопартийной основе. В Словении, Хорватии, Македонии, Боснии и Герцеговине Союз коммунистов Югославии потерпел поражение. Коммунисты сохранили власть лишь на оставшейся территории бывшей Югославии – в Сербии и небольшой Черногории. В 1991 году из СФРЮ вышли и заявили о своей самостоятельности Словения, Хорватия, а несколько позже Македония и Босния и Герцеговина – здесь коммунисты проиграли выборы.