— Ну, читаем… столовая ложка пчелиного меда, ложка толокна и яичный желток. Приготовление… приготовление смеси: к взбитому желтку добавляют мед и толокно, затем растирают до получения однородной массы. Это примитивно, папуас. Это же овес…
Случилось то, что случалось не раз в последний год. Разговаривая с дочерью, я делал неосторожный шаг, действительно сбивался на родительский примитив, вызывавший мгновенную ответную реакцию. И ребенок — ребенок ли? снисходительно называл меня папуасом. Но сегодня я вознамерился ответить.
— Не хочу с тобой спорить. Забавно, если я стал бы подсказывать тебе в этом.
— Забавно, — согласилась дочь.
— И все же мы забываем иногда больше, чем приобретаем.
— О чем ты?
— О том, что мы еще не можем создать простой ржаной колос. Мы даже не знаем, грубо говоря, из чего он состоит. Так, весьма приблизительно… а есть ведь или были, по крайней мере, растения, которые и не снятся ботаникам. Амброзия, например.
— Амброзия? Это кустарник, что ли?
— Нет. Амброзия из легенд. Боги были бессмертны потому, что питались амброзией.
— А простые смертные?
— Иногда и простым смертным доводилось пробовать амброзию.
— Кто же эти смертные?
— Один из них — фессалийский царевич Пелей, жених и муж морской богини Фетиды. Руки Фетиды домогались Зевс и Посейдон. Оба они были еще холостяками, но их предупредили, что прекрасная Фетида родит сына, который могуществом превзойдет отца. И оба грозных бога отступились от этой удивительной девушки.
— Струсили?
— Да. Было решено выдать Фетиду за смертного. И вот когда Пелей влюбился в нее, и Фетида смирилась со своей участью, в пещере мудрого кентавра Хирона отпраздновали свадьбу. Посейдон подарил молодоженам пару бессмертных коней, Афина — флейту, а флейта была совсем не простая, а волшебная, другие боги пришли тоже не с пустыми руками…
— А Зевс?
— Не помню, был ли та Зевс или не был. Но разве это так важно?
— Важно. Ведь он ухаживал за Фетидой.
— Ну, знаешь ли, боги поступали часто совсем не так, как люди. Предвидеть их поступки трудно. Хотя, конечно же, им не откажешь в логике.
— У них гораздо больше возможностей, да?.. В пещере угощали амброзией?
— Да. Нектаром и амброзией, как принято. Обычно голуби приносили богам амброзию на Олимп, есть такая гора в Греции. На этот раз маршрут был другим, и они садились на руку приветливо улыбавшегося гостям Хирона и отдавали амброзию кентавру.
— А где брали амброзию голуби?
— На берегу океана. Очень далеко от Олимпа да и от пещеры Хирона тоже.
— На берегу океана? Какого же?
— Думаю, Атлантического.
— Почему ты говоришь: думаю? Разве это неизвестно?
— Неизвестно. Место не указано.
— Зачем тогда придумывать за богов? Ты можешь ошибиться.
— Но боги когда-то были тоже смертными. Время и поиски дали им бессмертие, сделали их богами и героями легенд.
— Это что, люди?
— Ну да, некоторые из них. Много тысяч лет назад. До Рима. До Афин.
— Значит, амброзия действительно существовала? И были люди, которые этот секрет знали?
— Да, существовала. Да, были. Да, знали. В этом все дело.
— Это по-твоему?
— Трудно одним словом ответить. Не один я считаю, что миф — это лишь форма передачи знаний потомкам. Удачная к тому же форма, заметь. Но тайна не всем открывается.
— А кому?
— Только человеку серьезному… ну, и тому, кто думает о других.
— Ты такой?
— Хочу быть таким.
— Почему же сейчас нет амброзии?
— Потому что все изменилось вокруг до неузнаваемости. Раньше даже Черного моря не было. Океан и моря были мельче на целых сто метров. Европу наполовину покрывал ледник. Бродили мамонты, рыскали саблезубые тигры.
— Когда же это было?
— Двенадцать тысяч лет назад. Когда еще Атлантида не скрылась в волнах океана. Там был свой Олимп — большой остров посреди океана с высокой горой. Гора эта курилась, зеленоватый дым поднимался столбом до неба — так казалось издалека. Там-то и жили атланты и боги. У горы три пика, поэтому и у Посейдона в руке трезубец. Вокруг океан, океан, понимаешь?.. Вдруг из океана показываются три пика-зубца. Видно их за триста километров. Ну а сейчас на этом месте Азорские острова, это и есть остатки затонувшей Атлантиды, и самая высокая гора Азор, кажется, около километра высотой. Совсем не то. Даже греческий Олимп выше, к нему и перешла пальма первенства.
— Амброзия исчезла?
— Да.
— Что это такое?
— Морская трава: росла она на подводных лугах. Иногда ее ленты прибивало к берегу, их подбирали голуби, ведь голуби всегда — и сейчас и раньше бродят по пляжам.
— Ты уверен?
— В чем? В том, что амброзия не выдумка? Уверен.
Я подошел к столу, извлек из выдвижного ящика записную книжку, одну из самых старых своих книжек, протянул дочери, раскрыв ее страницы так, что бросался в глаза аккуратный заголовок, выведенный каллиграфически: «Письмо Чарлза Дарвина о бессмертии».
