Чтобы как-то себя занять, она стала помогать Жууле собирать вещи. Дивясь про себя, на что вообще, тут позарились разбойники. В основном, весь их скарб составляла провизия, взятая в дорогу да дочкины наряды.
Благодарно принимая помощь незнакомки, женщина аккуратно начала выспрашивать ее о друзьях.
— Вы сестры, да?
— Родные, — кивнула Лина.
— А вы тоже волшебница?
Лина отрицательно покачала головой. Врать не хотелось.
— Я художница. У живописца учусь, — поправилась она. Ведь эта Жуула, да и все остальные вряд ли поймут слово «дизайн».
— О! — удивилась женщина, — а разве девушкам можно?
Лина смешалась. Может в этом мире такое занятие для девушек слишком вульгарно? Или не принято? Может, надо было соврать и сказать что-нибудь тривиальное, например, та же белошвейка вполне подошла бы. Вечно она со своей честностью влипает.
— А что в этом такого? Почему мужчинам можно, а нам нет? — решила она спорить до конца.
— Да ничего, передёрнула плечами женщина, — Просто жить-то как дальше будешь? Картинками своими много заработаешь? А детки пойдут, вообще время на это не будет, — словно воспитывая собственную дочь, нравоучительно доказывала она.
Лина привыкла. Видать, этот мир, от ее мира, ничем не отличался.
— Я все равно больше ничего не умею, да и не знаешь, что в жизни действительно может пригодиться, — дипломатично ответила она.
— Вот именно! — Женщина многозначительно вздохнула и махнув рукой полезла в короб за едой, а то, что короб с едой, Лина учуяла еще издалека. Видимо ее вынужденный пост обострил в ней все чувства, и особенно обоняние.
— Есть то хотите, небось? — весело спросила хозяйка.
— Было бы неплохо, хором ответили от костра три голоса во главе с воскресшим мужем, которого дочь уже усадила поближе к огню, и помогала надеть сапог.
Лина тоже кивнула, украдкой сглотнув слюну.
«Где же Мэйтон?».
— А где ж дружок ваш? — тоже видимо вспомнив про великана, спохватилась Жуула, тревожно оглядывая темные деревья, обступившие полянку.
«Дружок» стоял за деревом не далеко от костра, как раз, там, где узкий круг света тонул во мраке. Выходить не хотелось. Тем более изображать скорбного умом не хотелось еще больше.
Главаря он нагнал быстро. Вернее, его нагнал рок. Видимо, отягощённая его худыми деяниями чаша судьбы, перевесив пустую чашу совести, опрокинула того в волчью яму.
Мэйтон совсем недолго шел по его следу, кинув в приметных кустах, подрезанного длиннорубашечника и лысого.
Он слышал, как главарь пробирается в зарослях, ломая во мраке кусты, натыкаясь на деревья и матерясь. Потом все резко оборвалось, послышался короткий возглас, хруст обваливающихся сухих веток. Мэйтон замер на мгновение, весь подобрался и осторожно прячась за деревьями, пошел на звук.
Он уже давно привык к темноте и глаза видели не хуже, чем днем, а навыки передвижения по лесу не выбило даже долгое житье в городе.
Он издалека заметил яму, черным провалом выделяющуюся на фоне серой земли, и подобравшись ближе, заглянул в нее. Там, на вбитых в землю сучковатых кольях некрасиво раскорячившись, висел главарь. На темно-серой в темноте рубахе, расплывались черные пятна.
«Вот и ладненько», — пробурчал под нос эльф. Развернулся и пошел к подрезанному разбойнику, наконец, приняв единственное правильное решение.
Мйтон обнаружил его там, где и оставил. Длиннорубашечнику, удалось опершись об осинку, подняться на здоровую ногу. Он тяжело дышал и всхлипывал. А разглядев в темноте стоящего рядом страшного орка, (и как он так неслышно подобрался?), затрясся и размазывая сопли по бороде тоненько заскулил.
— Не убивайте меня, пожалуйста, не убивайте, — разобрал Мэйтон сквозь дрожь голоса и слезы…
— Не убивать говоришь? — тихо переспросил он, брезгливо поморщившись, что в темноте больше походило на оскал.
«Тот мужичек под осинкой, его наверно тоже просил не убивать», — зло подумал Мэйтон.
Разбойник горячо закивал и принялся клясться, что больше так не будет, что бросит разбойничать и пойдет честно побираться.
Может он и не врал, но оставлять его у себя за спиной дело опасное и не разумное. Может, действительно уйдет, а может и тихонько глотку перерезать, пока спать будешь, Да и какой тогда сон, когда будешь ножа в спину ждать? Он видел людей мстящих и с более страшными ранами, чем у этого.
— Ну, хорошо, — покладисто ответил Мэйтон, — Иди.
Мужик оторопело заморгал, резко прекратил скулить, не веря в сказанное и покосился на лежащего в темноте мертвого лысого.
— Иди, иди, — махнул Мэйтон рукой в сторону темных деревьев.
— Идти? Туда? — не веря своему счастью, посмотрел в темноту разбойник.
Мэйтон кивнул.
— Ну, я пошел? — еще не уверенно, но уже без паники в голосе переспросил мужик.
— Я отпускаю тебя, ты не слышал, — уже раздраженно сказал орк.
Разбойник повернулся, неуклюже попрыгав на здоровой ноге, и подхватив раненную ногу рукой, сделал два мелких прыжка в сторону.
Мэйтон быстрым движением выхватил нож, сделал резкий, широкий выпад вперед, коротко ткнув в основание черепа разбойника.
