И она как-то некстати вспомнила рассказы дяди Коли о перемещении во времени. Вдруг, это эра динозавров Мелового периода, или Юрского…. Или каменный век с кроманьонцами? Но правда, в теорию Дарвина она как-то слабо верила.
От этих мыслей ее бросило в жар, потом в холод. Но разве это может происходить на самом деле!? Именно с ней происходить! Неужели она больше никогда не увидит маму, Николая Ивановича, Мишутку, Машку, институт… и вообще всех?! А что будет с мамой и представить страшно. Сначала папа. Потом она! Вот теперь ей стало по-настоящему жутко. Слезы хлынули из глаз.
Так, как сейчас она наверно не плакала никогда: навзрыд, отчаянно и бессильно. Даже когда умер папа, все было по-другому и она в силу своего возраста, так остро не воспринимала случившееся. Тем более что рядом всегда была мама, и одиночество и беспомощность не тяготили так, как сейчас.
Наверное, каждый человек, в самые черные минуты отчаяния зовет именно маму. Лина оказалась не исключением, «Мама, мамочка, где ты?!». Теплые, добрые мамины руки, ласковый взгляд, забота и поддержка… где все это теперь?! Никто не увидит, не услышит, не найдет.
В голове мелькали образы, воспоминания о доме, о последних часах, проведенных с родными, и вчерашнем разговоре с дядей Колей.
«А с чего это я взяла, что это меня во времени перенесло?», — подумала Лина, «ведь дядя Коля говорил, что можно просто, в другое место попасть, например, куда-нибудь на побережье Черного моря, или в другой город, например…». Лина даже плакать перестала.
То, что это было море, она поняла по линии прибоя: она была не широкой. Это еще со школьной программы помнила.
Она вскочила с валуна, вытерла слезы и уже не так испуганно осмотрелась по сторонам. «Надо залезть на гору и осмотреть окрестности. Может быть за той горой…», она посмотрела перед собой, «…как ни в чем не бывало, живут люди. А я, дуреха, здесь мокроту развожу!»
Сделала несколько шагов в сторону горы, но потом остановилась.
Солнце село и стало быстро темнеть. Лина оглянулась. Ее следы уводили к черному провалу в скале, и самого входа в пещеру уже было не разглядеть. Лезть в темноте на гору, это самоубийство, костей потом не соберешь. «Подожду до утра…», — благоразумно подумала она.
Возвратившись, опять уселась на валун перед пещерой и в который раз задумалась. Но вспомнить, что-то еще, кроме того, что ударившись, она потеряла сознание и очутилась тут, она не могла. Но все равно, ей, что-то не давало покоя. А вот что, она не понимала, или просто не могла вспомнить?
У Лины разболелась голова. Боль противной волной расползалась от шеи к затылку и начала бить по вискам. Избавившись от рюкзака, плечи словно бы взлетели вверх. Наверно, от его тяжести голова и разболелась. С облегчением вздохнув, она повела ими, разминая, и оперлась спиной на теплый, нагретый солнцем за день камень. Задумавшись, стала смотреть на небо, невольно залюбовавшись последними красками заката.
«Вот бы завтра утром проснуться в своей постели…. Может быть все это мне только сниться? Ведь бывают иногда сны, в которых ты встаешь утром, идешь в институт, о чем-то с друзьями говоришь, сидишь на лекциях…. А потом выясняется, что тебе это все приснилось, да еще под утро, да тем более, ты институт проспала…. Вдруг, это тот самый случай?».
Лина даже ущипнула себя. Ничего не изменилось, «Ну вот, теперь еще синяк будет…», — отстраненно подумала она. «Если уж мне не удалось проснуться, то может быть, меня завтра найдут здесь местные рыбаки? Было бы хорошо…»
От этих мыслей ее отвлекло уже почти полностью потемневшее небо.
Девушка, вдруг, поймала себя на том, что созвездий этих она никогда не видела. На темном, цвета индиго небе, сияли необыкновенно красивые, крупные звезды. Она отошла от пещерки и стала разглядывать созвездия.
Большую и Малую медведиц Лине показывал еще папа, и хотя она тогда была еще маленькой, все равно на всю жизнь запомнила этот момент. Как и все детские впечатления, они остаются в памяти навсегда. Ничего похожего на два «ковша» она найти не могла, даже млечный путь был какой-то не такой. Вот теперь, она пожалела, что никогда в школе не любила астрономию. «Может быть я в другом полушарии?», — с ужасом подумала она.
Призрачная надежда на спасение таяла. Да и вообще, была ли она, эта надежда? Может это все самообман? Губы опять предательски задрожали.
Лина начала вглядываться в невидимую сейчас линию горизонта. Нигде ни огонька. Лишь шум прибоя в темноте и тишина.
«Скорей всего, я в малонаселенном районе нахожусь», обнадеживала себя девушка.
Спустя некоторое время над вершинами гор появилось серебристое сияние. «Наверное, это луна», подумала Лина. Она часто наблюдала восход луны из окна своей комнаты.
Ее комната…. Как же она далеко теперь. Она вспомнила удобную кровать, стол с компьютером, неоконченный натюрморт на подоконнике и бежевые, мягкие шторы на окне. И опять, уже в который раз по щекам поползли слезинки. Лина торопливо вытерла их, обещав самой себе, что больше плакать сегодня не будет, но как-то не особо получалось.
