«Вернуться обратно…» — горько подумала Лина, «Да ты просто, хотя бы до следующего утра доживи, а потом воображать будешь…». «Так, кажется, я сама с собой беседовать начала», усмехнулась про себя она, «пока про себя, а потом и вслух начну…». Лина невесело фыркнула и вышла наружу. Солнце уже перевалило за зенит.
Приблизилась к воде, чтобы обзор побережья был предельно широким. Выходило, что она находится в глубине залива.
Горы были не высокие, почти голые, с пологими склонами и кое-где поросшие высохшей травой. Забраться на такие, особого труда не составит. Погода была на удивление спокойной. Небольшой ветерок дул со стороны воды, тепло.
«Хорошая погода для восхождения», — подумала она.
Вернулась к входу пещеры, вытащила из рюкзака расческу и, распустив волосы заново причесалась. На этот раз, она заплела тугую косу, продев ее в отверстие в бейсболке: и не распуститься, и мешаться не будет. Заметив часы на руке, с удивлением посмотрела на них. Два часа дня.
— Московское время четырнадцать часов ноль-ноль минут, продекламировала она вслух, голосом, каким объявляют прибытие поездов на вокзале.
Подкрепившись бутербродом с чаем, она закинула рюкзак за плечи, и, наметив примерный маршрут, отправилась искать удобную точку для подъема.
Выбирала места, где камень был понадежней и не норовил осыпаться из-под ног мелким крошевом. Хорошо, что она надела ботинки с рифленой подошвой, а не кроссовки, в них, было бы труднее.
Выбравшись на вершину, осмотрелась как следует.
От развернувшегося пейзажа перехватило дыхание.
Перед ней раскинулось бескрайнее море.
У берегов прозрачно-изумрудное, пестрящее водорослями и камнями, переходящее в ультрамарин на глубине и терявшееся в легкой сиреневой дымке на горизонте. В бездонном лазурном небе, плыли пушистые, похожие на барашков облака. Все, как будто было пронизано воздухом. Ветер пах морской солью, разогретым на солнце камнем, сухой травой под ногами и еще чем-то приятным и неуловимым. Лина закрыла глаза и несколько мгновений стояла не шелохнувшись. Она вдыхала полной грудью и не могла надышаться этого чистого, пьянящего аромата. И если бы не вчерашняя ночь, то пейзаж ничем бы не отличался, от того, что она видела на море в детстве.
Вспомнив, зачем она сюда забралась, принялась всматриваться в горизонт. Почти то же самое, что она видела внизу, с тем лишь отличием, что расширилась линия обзора.
По левую сторону, на несколько километров, тянулся пляж. Он упирался в отвесные скалы, врезавшимися в воду отвесными утесами. За ними видно уже ничего не было.
Справа, берег на всем протяжении, насколько хватало глаз, был изрезан небольшими заливами с уютными пляжами.
«Вот бы, куда отдыхать ездить! Одно удовольствие. Тишина и спокойствие, никакой толкучки и суеты…»
За ними — такие же пологие горы, как та, на которой находилась она. С этой стороны обзор тоже был ограничен, мысом, сильно вдававшимся в море, и закрывавшем половину горизонта.
Повернувшись спиной к воде, увидела похожий пейзаж, с тем лишь различием, что чем дальше вглубь материка, тем горы все больше обрастали лесом, зеленью и становились ниже, спускаясь в долину. И девушке даже показалось, что она видит извилистую нитку реки, блестевшую меж зеленых холмов. Далеко впереди, в голубой дымке горы опять повышались, поблескивая на солнце снежными шапками. Но, может ей это показалось? Может, это всего лишь облака на горизонте?
Лина немного воспряла духом. По крайней мере, реку она увидела.
Еще немного побыв на вершине и полюбовавшись видом на долину, Лина в задумчивости спустилась вниз, и, найдя свои следы, вернулась обратно в убежище.
Жилья она не обнаружила. Ни поселка рыбаков, ни деревушки, ни подавно города, вообще никакого намека на признаки цивилизации. Нетронутая, девственная природа.
Но она не теряла надежды. Завтра она дойдет вон до того мыса справа, что врезается в море, и забравшись наверх посмотрит оттуда. Ведь получалось, что она находится в самом глубоком месте залива между горами. А отсюда много не разглядишь.
Зато, она наконец-то рассмотрела «чаек».
Птички были с перепончатыми, как у летучих мышей крыльями, но все-таки оперены по краям. На крыльях имелись два небольших коготка, ими они помогали себе расправляться с рыбой сидя на скалах.
Небольшая голова с загнутым, клювом была покрыта чем-то похожим на чешую рептилий, которая маслянисто блестела в лучах солнца. Однако, торс и хвост, все же имели оперение, — от бело-голубого, до темно-синего, почти черного оттенка. Такой вид птицы имели не случайно. Отсутствие перьев на голове и шее, обуславливалось способом охоты. Пролетая прямо над самой водой, они окунали голову под воду, и выхватывали из-под поверхности рыбу, тут же ее проглатывали и высматривали следующую. Иногда, рыбу они хватали лапами, и, зажимая в коготках, уносили в сторону гор. «Наверное, птенцам понесли», — догадалась Лина.
