Цвет оперения: белый, на груди и внутренней стороне крыльев, делал их незаметными из-под воды. А сине-голубой на спине и внешней стороне крыльев, видимо делал их незаметными на фоне воды сверху. Так как, высоко в небе кружили птицы крупнее этих, а значит, могли на них охотиться.
Еще одна особенность местных «чаек» заключалась в том, что они не садились на воду. Устав, они отдыхали на скалах или на песке, прямо у кромки прибоя. Некоторые сидели, поджав под себя длинные ноги, а некоторые, гуляли по пляжу, смешно ковыляя и подпрыгивая. Они рыли клювом песок, выкапывая оттуда, какую-то живность.
Птиц было много, они стаей кружили над водой, недалеко от берега, видимо в том месте, где проплывал косяк рыбы.
«Очень похоже на археоптерикса, переходную стадию от пресмыкающихся к птицам», — размышляла она глядя на них. Хотя, она слышала недавно, что ученые пришли к выводу, что все-таки это отдельный вид существовавших в древности птиц, пусть и вымерший очень давно.
Вспомнив о древности, она вспомнила и о древних ящерах, Лина содрогнулась и похолодела. Вот уж в чьих лапах она совсем не хотела оказаться.
«А вдруг, все-таки меня отнесло в прошлое, в эру динозавров. Ведь, никто еще не доказал, что раньше была только одна луна, вдруг, их действительно было три…». Фантазия Лины разыгралась, подпитанная страшилками из телевизора… «Может как раз динозавры потому и вымерли, что два столкнувшихся спутника вызвали на земле катастрофу планетарного масштаба?!».
Лине на секунду показалось, что еще чуть-чуть, и она не только разгадает все тайны мироздания, но и будет их единственным свидетелем.
Однако, тут же накатил и страх. Ей только луны на голову сейчас не хватало…. Теории, одна фантастичней другой лезли на ум, не давали сосредоточиться, опять повергая ее, в состояние какого-то холодного оцепенения. И Лина, какой раз кляла себя за разбушевавшуюся фантазию. Меньше телевизора смотреть надо!
Неимоверным усилием воли она взяла себя в руки и попыталась отвлечься от страшных мыслей. Посмотрела на часы: четыре часа дня.
«Надо чем-то заняться», размышляла она, «А то с ума можно сойти…».
И чтобы не сойти с ума, она тихонечко запела себе под нос: «…Надежда, мой компас земной, а удача-награда за смелость…».
Демир.
Демир Повилика, вставший сегодня очень рано (ради двух нерадивых учеников), лежал на плетеном, из болотного ивняка лежаке, и часто моргая, недоумевал. Неужели ему не показалось?! Неужели всплеск Искривления Пространственной Структуры (ИПС) действительно произошел? И без кристаллов?
Казалось, он прикорнул только на мгновение, (усталость все же взяла свое), и тут такое!
Еще в глубокой юности, еще, будучи студентом, он помнил это состояние. Когда на долю мгновений образовался портал в другую реальность смоделированный его учителем Великим Кипреем Истрийским.
Тогда на эксперименте присутствовало только пять волшебников. Пять ярчайших магов современности: Белеган эль Туану: выдающийся эльфийский маг. Говорили, что именно он достроил последний, верхний зал Академии. Кастан Лукасик: маг в пятом поколении и лучший боевой маг своего времени. Уйли Йоонсон: лучший заклинатель стихий. Альберус Вадбронд: выдающийся травник и целитель. И он, желторотый студент, волей случая оказавшийся в гуще событий.
Трое магов, правда, уже почили в Свете, но двое — Кастан Лукасик и Альберус Вадбронд, еще вполне держат власть в своих скрюченных подагрой пальцах. К сожалению, как это часто бывает, первыми из жизни уходят самые отважные, и чистые сердцем.
А теперь он сам учитель, и трепещут перед ним. Не все правда. Его любимый ученик вовсе даже и не трепещет, а иногда и нагловато пытается уличить его некомпетентности… «Ох, Мэйтон, Мэйтон, когда же ты, наконец, перестанешь зазнаваться?!».
Интересно, а почувствовал это еще кто-нибудь из преподавательского состава? Должны были! Все те же, кто тогда были там…
Глубокая ночь. В самом верхнем зале Бриллиантовой башни, на полу из чистейшего серебра, отполированного до зеркального блеска, была выложена Великая Пентаграмма. Самая большая, из доселе сотворенных. Во весь зал — от края до края, оставляя лишь расстояние в трость до стены. Пять магов в углах десятиконечной звезды, заключенной в круг. Десять кристаллов в пересечениях линий, пять на концах — в ногах магов, и формула открытия врат посередине. Зашифрована она была в сложном переплетении потоков. Вся сложность ее заключалась в том, что она была объемна (трехмерна), и висела в середине, словно клубок из энергетических нитей, как магический шарик, привязанный «за верёвочку» к кристаллу, и рвущийся кверху. Между лучами вписаны символы стихий: воды, воздуха, земли, дерева и огня. В верхнем луче пентакля стоял его учитель, самый сильный и опытный. Пентакль и символы мерцали неровным белым светом. Лишь формула врат переливалась всеми цветами радуги.
