Тот, кто подошел ко входу через несколько мгновений, заставил Лину оцепенеть. К горлу подкатил тошнотворный комок страха. Такого ужаса она не испытала, даже когда на нее напали те ублюдки в подворотне.
Это был не человек!
Как минимум на две головы выше нее, широкий в плечах, с пепельным цветом кожи. А морда! Острые уши, клыки изо рта, огромные ручищи…
Лина неслышно икнула в кулачок от страха. «Лучше было бы убежать и переломать ноги» — тут же мелькнула в голове запоздалая мысль. «Хоть была какая-то надежда. А теперь, все пропало. Это наверняка людоед и он ее съест на завтрак. Да наверно и завтрака ждать не будет. Только унюхает и сожрет, не подавившись!»
Чудовище действительно насторожилось и стало рассматривать ее следы на песке, покружившись на месте, словно пес, учуявший след. Прошло до того места, где она взбиралась на гору, потом обратно. Потопталось перед входом в пещерку, пощупало песок пальцами, тыкая ими, словно проверяя глубину ее следа.
А Лина вспомнила, что весь день гуляла у пещеры и наследила действительно много. «Лучше бы сидела и наружу не показывалась, но кто ж знал то!»
О, ужас! Сейчас он её учует!
И как только она об этом подумала, страшилище насторожилось и потянув ноздрями, стало принюхиваться к воздуху внутри пещеры.
От страха Лине хотелось кричать, и она прикрыла ладонями рот, чтобы не дай бог не выдать себя. Её трясло, а сердце готово было разорваться от ужаса, и казалось, пред глазами сейчас пролетела вся ее жизнь. Сколько надежд, планов, ожиданий не успеют исполниться. Неужели мама родила ее только для того, чтобы так страшно и нелепо она закончила свою жизнь? Вот какой будет конец — ее съедят.
Наверное, каждый хоть раз в жизни задумывался о смерти. Боялся умереть внезапно, не завершив чего-то, или не начав.
В такие минуты ярко представляешь жизнь без себя. Ведь вокруг ничего не изменится — не перестанет восходить и садиться солнце, не смолкнут птицы, не перестанут распускаться цветы и меняться времена года. Все останется по-прежнему, и только тебя не будет в этом мире. Жизнь сразу заполнит собой ту пустоту, что останется после, впустив в мир новую душу.
Но чаще всего это смешная и неосознанная боязнь того, что смерть застанет тебя в какой-нибудь нелепой или постыдной ситуации; например, на сиденье унитаза, или поскользнувшейся на банановой кожуре, задравшейся юбке с горячим кофе в руках и слетевшем с головы парике.
Но позвольте, каннибализм!?
Эта мысль была настолько чудовищной и дикой, что просто не укладывалась в голове. Как это можно, человека съесть? А в голову полезли нелепые мысли о том, что она ела на завтрак курицу, и видимо, бедная птица пережила все те же чувства, что и она сейчас! Это, наверное, возмездие за невинно убиенное существо.
Чудовище отвлекла его попутчица. Она подошла и тихонько спросила у него, что-то на незнакомом языке. Но он сделал знак рукой, чтобы она не подходила ближе и оставалась на месте. Он первый вошел в пещеру.
Лине хватило сил отползти к стене в самый угол и сжаться в комок, обхватив голову руками.
Громко захрупали камни под его ногами и по движению воздуха, она догадалась, что он рядом! Голова кружилась, Лина хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
Когда чудовище присело на корточки рядом с ней и стало тянуть свою лапу (не иначе, чтобы придушить), она, что было сил, завизжала. А чудовище, вскинув лапы вверх, заревело в ответ…
На этом эпизоде сознание так вовремя покинуло её, и последняя мысль была о том, что все было зря.
От неожиданности, Мэйтон казалось, на мгновение оглох. Странная девчонка оглушила его своим визгом до рези в чувствительных ушах. Он застонал, схватившись за голову, и потеряв равновесие, шлепнулся на мягкое место, отбив его о камни.
Крик неожиданно оборвался.
Тряхнув головой и облегченно выдохнув, Мэйтон встал на колени и вновь подобрался поближе. Тронув незнакомку за плечо, он почувствовал, как она, накренившись, завалилась на бок.
— Ты сразил ее своей красотой, — язвительно прокомментировала Кейт уже стоявшая за его спиной.
— А может все-таки ты? — не оборачиваясь, сказал он.
— Нет, я пришла позже, — хихикнула она, — А ты, как всегда пользуешься успехом у противоположного пола, они прямо падают без чувств к твоим ногам.
Мэйтон, даже забыл на нее разозлится.
— И что теперь с ней делать?
— Понятия не имею; может, съедим? Ты обещал птичек, но они слишком костлявые, а нам, теперь по природе положено. Мы ж теперь чудовища. Вон, даже дети боятся.
Кейт явно была в ударе.
— Красноречие из тебя так и льется, прямо как из сточной канавы, — не остался в долгу эльф.
— Было у кого поучиться…
— Видимо, у твоей Талли? — эльф гадко улыбнулся, сверкнув клыками.
Кейт, фыркнув, развернулась и пошла к выходу.
— Разбирайся с ней сам, ты же у нас спец по девочкам, — бросила она не оборачиваясь.
— Надо же, я всегда думал, что это ты, — не удержавшись буркнул эльф. Последнее слово в споре, должно остаться за ним, но с Кейт это почти нереально.
