— Значит, своих денег у него нет? — спросил инспектор.
— Ни цента. Видите ли, каждый доллар своего огромного состояния Эбигейл заработала своим умом. Раньше ее семья была значительно беднее, чем обычно думают. Но она оказалась финансовым гением... Да, Эбби была интересной женщиной. Ее чертовски жаль!
— Следовательно, у мистера Доорна могли быть затруднения, неприятности с законом, какие-нибудь темные дела?— осведомился старик.— А может быть, ему пришлось платить за молчание одной из своих любовниц?
— Ну...— неуверенно ответил Морхаус.— Я этого не знаю.
Инспектор усмехнулся.
— А какие отношения были между Гендриком и миссис Доорн?
— Весьма прохладные. Эбби была далеко не глупа. Она видела все, что происходит, и мирилась с этим только потому, что обладала болезненным чувством семейной гордости и не могла позволить, чтобы кто-нибудь пачкал фамилию Доорн. Иногда она не уступала брату, и начинался скандал...
— Ас Гульдой она ладила?
— О, у них были превосходные отношения! — сразу же ответил Морхаус.— Гульда была радостью и гордостью Эбигейл. В мире не было ничего, чего бы Гульда не могла получить по первому требованию. Но Гульда всегда была очень умеренна в своих желаниях. Она никогда не вела себя как наследница крупнейшего состояния. Гульда тихая и скромная девушка — вы сами видели ее. Она...
— О, несомненно,— поспешно прервал его инспектор.— А Гульда Доорн понимала, какая репутация у ее дяди?
— Думаю, что да. Но, очевидно, это ее страшно огорчало, она никогда не говорила об этом даже...— он сделал паузу,— даже со мной.
— Скажите,— спросил Эллери,— сколько лет этой юной леди?
— Гульде? О, девятнадцать или двадцать.
Эллери обернулся к доктору Минчену, который тихо сидел в дальнем углу комнаты, наблюдая за происходящим и не говоря ни слова:
— Джон!
Врач вздрогнул.
— Наступила моя очередь? — спросил он, криво улыбнувшись.
— Едва ли. Просто я хотел отметить, что мы, кажется, столкнулись с одним из редких гинекологических феноменов. Вы как будто говорили мне утром, еще до убийства, что Эбигейл было больше семидесяти?
— Да. Но что вы имеете в виду? Гинекология изучает женские болезни, а у старой леди их не было...
Эллери щелкнул пальцами.
— По-моему,— заметил он,— беременность позже определенного возраста должна иметь патологическую
причину... Очевидно, миссис Доорн была во всех отношениях замечательной женщиной... Кстати, что известно о покойном мистере Доорне,— я имею в виду супруга Эбигейл Доорн? Когда он покинул этот мир? Я ведь редко читаю светские новости.
— Около пятнадцати лет назад,— вмешался Морхаус.— Так что, Квин, все ваши гнусные инсинуации...
— Мой дорогой Морхаус,— улыбнулся Эллери,— неужели вам не кажется странной подобная разница в возрасте между матерью и дочерью? Вы едва ли можете порицать меня за мое вежливое изумление.
Морхаус казался расстроенным, и инспектор решил снова взять инициативу в свои руки.
— Постойте! Так мы никогда не доберемся до сути дела. Я хочу услышать что-нибудь об этой Саре Фуллер, которая сидит сейчас в амфитеатре. Каково было ее официальное положение в семействе Доорн? Мне это не вполне ясно.
— Она была компаньонкой Эбби почти 25 лет. Довольно странная особа. Капризная, деспотичная и до фанатизма религиозная. Уверен, что слуги ее терпеть не могут. Да и с Эбби она всегда ссорилась!
— Ссорилась, вот как?—заинтересовался инспектор.— Почему?
Морхаус пожал плечами.
— Кто знает! Наверно, просто от нечего делать. Эбби, когда раздражалась, часто говорила мне, что она намерена «прогнать эту женщину вон», но почему-то так этого и не сделала. Очевидно, она к ней просто привыкла.
— А слуги?
— Уверен, что для вас они не представляют никакого интереса. Дворецкий Бристол, управляющий и несколько горничных — вот и все.
— Мы, кажется, приближаемся,-— пробормотал Эллери, зевнув и скрестив ноги,— к тому неизбежному в каждом расследовании убийства моменту, когда становится необходимым наводить справки о завещании. Рассказывайте, Морхаус.
— Боюсь, что это гораздо скучнее, чем вы думаете,— ответил адвокат.— Здесь нет ничего зловещего и таинственного. Все абсолютно ясно. Никакого наследства давно потерянным родственникам в Африке и прочей ерунды... Основная часть состояния переходит Гульде. Гендрику будет открыт солидный кредит— гораздо более щедрый, чем заслуживает этот старый боров,— который позволит ему беззаботно прожить остаток своих дней, если только он не поставит своей целью осушить весь запас спиртных напитков в Нью-Йорке. Сара Фуллер тоже получает неплохое наследство — крупную денежную сумму и большой пожизненный доход. Слугам также достанется немало. Госпиталю завещан колоссальный капитал, который на много лет гарантирует ему надежное существование.
— Все как будто в полном порядке,— пробормотал инспектор.
— А я вам что говорил? — Морхаус беспокойно заерзал в кресле.— Ну, давайте покончим с этим... Должно быть, джентльмены, вы удивитесь, узнав, что доктор Дженни упомянут в завещании дважды.
— Что? — Инспектор резко выпрямился.
