Доктор Дженни почесал подбородок. Его взгляд по-прежнему перебегал с Эллери на главного врача, отчего Эллери было немного не по себе.
– Ну конечно! – Дженни неожиданно повернулся к Эллери, положив на плечо Минчена маленькую руку в резиновой перчатке – Вы ведь писатель, верно? Так вот… – Он усмехнулся, обнажив желтые от табака зубы. – Сейчас перед вами, молодой человек, еще один писатель– Джонни Минчен, Он здорово помогает мне с книгой, которую мы вместе пишем. Это будет нечто сногсшибательное. Лучшего соавтора я не мог бы и пожелать. Вы знаете, Квин, что такое врожденная аллергия? Вряд ли вам это известно. Это произведет в медицинском мире немалый шум. Ведь мы доказали, что все костоправы долгие годы занимались чепухой…
– Ай да Джон! Эллери весело улыбнулся, – Вы же никогда об этом мне не говорили.
– Простите, – внезапно сказал Минчен, резко повернувшись направо, – Ну, Кобб, что случилось?
Облаченный в белое швейцар робко переминался с ноги на ногу, пытаясь привлечь внимание маленького хирурга.
– Вас хочет видеть какой-то человек, доктор Дженни, – заговорил он, стащив с головы фуражку, – Он сказал, что вы назначили ему свидание. Извините за беспокойство, доктор…
– Он солгал, – рявкнул доктор Джеини. – Вы же знаете, Кобб, что я не хочу никого видеть. Сколько раз я должен повторять, чтобы вы не беспокоили меня по таким поводам? Где мисс. Прайс? Все эти дурацкие беседы вместо меня должна проводить она. Убирайтесь отсюда и скажите, что я не могу его видеть, потому что слишком занят! – Физиономия Кобба стала краснее обычного. Тем не менее он не двинулся с места.
– Но я… Он… Он говорит…
– Должно быть, вы забыли, доктор, – вмешался Минчен, – что мисс Прайс все утро переписывала рукопись «Врожденной аллергии», а сейчас она находится у миссис Доорн, по вашему же собственному распоряжению…
– Черт возьми! А ведь верно, – пробормотал доктор Дженни. – Но все равно, Кобб, я не желаю видеть этого человека. Я…
Швейцар молча поднял свою массивную руку и протянул хирургу визитную карточку с таким видом, словно это был документ необычайной важности.
Дженни схватил карточку.
– Кто это такой? Суансон… О! – Его голос внезапно резко изменился. Маленькие блестящие глазки помутнели, он застыл как вкопанный. Потом, приподняв полу халата, он сунул карточку в карман пиджака и быстрым движением вынул из кармана часы. – 10.29 – пробормотал он. С той же удивительной ловкостью, которой отличались все движения его рук, Дженни водворил часы на место и расправил халат. – Хорошо, Кобб, – промолвил он. – Ведите меня. Где он?.. Увижусь с вами позже, Джон. Пока, Квин.
Так же внезапно, как появился, Дженни повернулся в зашагал вслед за Коббом, которому как будто не терпелось уйти. Несколько секунд Минчен и Эллери смотрели им вслед, повернувшись как раз в тот момент, когда Дженни и швейцар поравнялись с лифтом напротив главного входа.
– Кабинет Дженни внизу, – объяснил Минчен. – Странный человек, не так ли, Эллери? Но гениален, как большинство странных людей… Ну, пошли назад в мой кабинет. До операции еще добрые четверть часа.
Повернув за угол, они неторопливо зашагали по западному коридору.
– Он немного напоминает мне птицу, – задумчиво произнес Эллери. – Эта странная посадка головы, быстрый взгляд… Интересная личность! Ему около пятидесяти?
– Примерно… Да, он интересен во многих отношениях, – живо ответил Минчен. – Это один из тех медиков, которые посвятили всю жизнь своей профессии. Он не заботится ни о себе, ни о материальных благах. Я не знаю ни одного случая, чтобы он отказал больному из-за того, что тот был не в состоянии заплатить высокий гонорар. Фактически он проделал много работы, за которую не получил ни цента, и не рассчитывал на это… Так что, Эллери, не думайте о нем плохо, это настоящий человек!
– Если то, что вы говорили о его отношениях с миссис Доорн, правда, – улыбаясь, заметил Эллери, – то я не думаю, что доктору Дженни следует особенно заботиться о финансовой стороне своей работы.
Минчен уставился на него.
– Как, вы?.. Хотя, впрочем, это достаточно очевидно. Да, после смерти Эбби Дженни получит огромное наследство. Это знают все – ведь он был ей как сын…
Войдя к себе в кабинет, Минчен позвонил по телефону и, казалось, был удовлетворен услышанным.
– Эбби уже в приемной, – сообщил он, положив трубку на рычаг. – Сахар в крови снизился до 110 миллиграммов, так что теперь это вопрос нескольких минут. Буду рад, когда все закончится.
Эллери слегка вздрогнул, а Минчен притворился, что не заметил этого. Они молча сидели, покуривая сигареты, оба чувствовали какую-то смутную, неопределенную тревогу.
Сделав над собой усилие, Эллери пожал плечами и выпустил облако дыма.
– Что это за история с вашим соавторством, Джон? – спросил он. – Я никогда не подозревал, что вы подвержены графомании. Что все это значит?
