«Партер» застыл в молчаливом ожидании. Эллери это показалось очень похожим на момент перед поднятием занавеса в театре, когда публика сидит затаив дыхание и в зале воцаряется полная тишина… Три пары ламп под огромными круглыми абажурами освещали операционный стол холодным ярким светом. Вид этого стола, пустого и бесцветного, действовал на Эллери угнетающе. Рядом стоял стол с бинтами, антисептической ватой, пузырьками с лекарствами. Молодой врач наблюдал за стеклянным ящиком с блестящими, зловещего вида стальными инструментами, обрабатывая их в маленьком стерилизаторе, стоящем справа от него. С другой стороны двое мужчин – ассистентов хирурга, – склонившись над фарфоровыми тазами, мыли руки в голубоватой жидкости. Один из них быстро вытер руки полотенцем, которое подала ему сестра и тут же снова начал мыть их–-на сей раз в жидкости, походившей на воду.
– Сулема и спирт, – прошептал Минчен Эллери.
Вытерев руки после спирта, ассистент держал их на весу, пока сестра не вынула из стерилизатора пару перчаток и не натянула их ему на руки. Такая же процедура была проделана и другим хирургом.
Внезапно дверь слева отворилась, и на пороге появилась прихрамывающая фигура доктора Дженни. Окинув зал птичьим взглядом, он быстро заковылял к тазам с сулемой и спиртом, сбросил халат и с помощью сестры облачился в другой, только что подвергшийся стерилизации. Пока хирург полоскал руки в сулеме, другая сестра заботливо надела на его седые волосы сверкающую белизной шапочку.
– Пациента! – резко приказал доктор Дженни, не поднимая головы. Двое сестер мгновенно открыли дверь, ведущую в приемную.
– Пациента, мисс Прайс! – сказала одна из них. Обе скрылись в приемной и вскоре появились снова, толкая перед собой длинный белый стол на колесиках, на котором лежала неподвижная фигура, покрытая простыней. Голова больной была откинута назад, лицо имело неприятный синевато-белый оттенок. Простыня была обернута вокруг шеи. Глаза закрыты. В операционную вошла еще одна сестра. Она остановилась в углу и молча ждала.
Больную подняли со стола на колесиках и переложили на операционный стол. Третья сестра сразу же увезла в приемную столик на колесиках и, тщательно закрыв за собой дверь, исчезла из поля зрения. Фигура в халате и в маске заняла место у операционного стола подле маленькой скамеечки с различными инструментами.
– Анестезиолог, – шепнул Минчен. – Его держат под рукой на случай, если Эбби вдруг придет в сознание во время операции.
Два хирурга-ассистента подошли к операционному столу с разных сторон. С больной сняли простыню. Доктор Дженни в перчатках, халате и шапочке терпеливо ожидал, пока сестра наденет на него маску.
Внезапно Минчен наклонился вперед, в его глазах появилось странное выражение. Взгляд его был прикован к телу больной.
– Что-то здесь не так, – прошептал он Эллери.
– Вы имеете в виду ее оцепенение? – не поворачивая головы, спросил Эллери. – Я тоже это заметил. Диабет…
– Боже мой! – хрипло произнес Минчен.
Два хирурга-ассистента склонились над операционным столом. Один приподнял руку больной и тут же опустил ее. Рука была отяжелевшей и негнущейся. Другой, подняв веко, стал рассматривать глазное яблоко. Оба ассистента поглядели друг на друга,
– Доктор Дженни! – выпрямившись, позвал один из. них.
Хирург обернулся.
– Что случилось?
Отстранив сестру, он быстро подошел к столу, склонился над неподвижным телом и, убрав покрывало, ощупал тело старухи. Эллери увидел, как его спина вздрогнула, словно его ударили.
Не поднимая головы, доктор Дженни произнес три слова:
– Адреналин, искусственное дыхание.
Как по волшебству, два хирурга-ассистента и четыре сестры принялись за работу. Откуда-то появился большой тонкий баллон, несколько человек засуетилось около него.
Сестра протянула доктору Дженни маленький блестящий предмет, и он, е усилием открыв рот больной, поднес к нему этот предмет. Затем он стал осматривать его поверхность – это было металлическое зеркало. Выругавшись сквозь зубы, доктор Дженни отшвырнул его в сторону и схватил шприц, который сестра держала наготове. Обнажив торс старухи, он ввел иглу прямо в сердце. Аппарат искусственного дыхания уже работал, нагнетая кислород в ее легкие…
В амфитеатре сестры и врачи, доктор Даннинг, его дочь, Филипп Морхаус, доктор Минчен, Эллери, застыв как вкопанные, сидели на краешках стульев. Кроме шума аппарата, в зале не было слышно ни звука.
Через 15 минут, в 11.05 (Эллери машинально взглянул на часы), доктор Дженни выпрямился и поманил пальцем доктора Минчена. Без единого слова главный врач вскочил со стула, взбежал по ступенькам к двери в задней стене и исчез.
Вскоре он ворвался в зал через дверь из западного коридора и подбежал к операционному столу. Дженни отступил в сторону, безмолвно указав на шею старухи.
Лицо Минчена смертельно побледнело. Подобно Дженни, он тоже отступил назад и, обернувшись, подозвал Эллери, неподвижно сидящего на своем месте.
Эллери встал. Его брови поползли вверх, а губы беззвучно произнесли только одно слово. Минчен, поняв его, кивнул головой.
Это слово было «убийство!»
