– О, хэлло, док. – Инспектор с рассеянным видом пожал пришедшему руку. – Эллери, поздоровайся с Пра-ути. – Эллери послушно кивнул головой. – Труп уже в морге, док, – продолжал старик. – Его только что отвезли в подвал.
– Ну, тогда я пойду туда, – сказал Праути и подошел к двери лифта. Вели нажал кнопку, и они услышали шум поднимающейся кабины. – Как видите, инспектор, – продолжал Праути, – мне приходится лично выполнять всю грязную работу – ассистенту ничего нельзя доверить. – Он усмехнулся. – Значит, старая Эбби наконец приказала долго жить, а? Ну, не она первая, не она последняя. Так что веселей! – Он исчез в кабине, и мотор снова зашумел.
Сэмпсон встал, потянулся и, зевая, почесал затылок.
– Я совершенно сбит с толку, Кью. – Инспектор печально кивнул. – А эта полоумная старая калоша только сильнее все запутала. – Сэмпсон посмотрел на Эллери. – А вы о чем задумались, приятель?
– Так, об одном пустяке. – Вынув из кармана сигарету, Эллери стал осторожно разминать ее. – Я стараюсь разобраться в некоторых довольно интересных вещах. – Он усмехнулся. – Где-то в недрах моего сознания забрезжил слабый проблеск света, но исчерпывающим и удовлетворительным решением это едва ли назовешь. Я говорю об одежде…
– Помимо нескольких очевидных фактов… – начал окружной прокурор.
– О, они не очевидны, – серьезно возразил Эллери. – Например, эти ботинки – они весьма знаменательны.
– Ну и что же вы можете из них извлечь? – фыркнул рыжеволосый Тимоти Кронин. – Должно быть, я очень туп, но я ничего в них не вижу.
– Во-первых, – рискнул прокурор, – человек, которому они принадлежали раньше, был на несколько дюймов выше доктора Дженни.
– Эллери отметил это до того, как ты пришел. И толку от этого немного, – сухо сказал инспектор. – Кражей одежды мы, конечно, займемся, но я считаю, что это то же самое, что искать иголку в стоге сена… Займитесь этим, Томас. – Он обернулся к гиганту. – И, пользуясь благоприятными обстоятельствами, начните с этого госпиталя.
Вели обсудил детали с Джонсоном и Флинтом, после чего оба детектива удалились.
– На многое тут рассчитывать не приходится, – прогудел сержант, – но если здесь есть какой-нибудь след, то ребята отыщут его.
Эллери курил, глубоко затягиваясь.
– Эта женщина… – пробормотал он. – Ее религиозная мания весьма многозначительна. Что-то вывело ее из равновесия. Интересно, действительно ли между ней и покойной была такая глубокая ненависть? – Он пожал плечами. – Она просто обворожительна. И если ее благословенный Господь с нами, то в должное время мы, безусловно, вознесем ему хвалу.
– Этот Дженни, – начал Сэмпсон, поглаживая подбородок. – Будь я проклят, Кью, если у нас недостаточно оснований, чтобы…
Но то, что собирался сказать окружной прокурор, потонуло в шуме, который создало возвращение Харпера в приемную. Пинком открыв дверь, он с триумфом вошел в комнату, неся в руках большой бумажный пакет.
– Мальчик на побегушках возвращается с пищей! – возвестил он. – Жрите, ребята! И вы тоже, Вели. Правда, сомневаюсь, что тут хватит еды, чтобы наполнить ваше огромное брюхо… Здесь кофе, свежая ветчина, соленые огурцы, сливочный сыр и Бог знает что еще.
Сыщики молча приступили к сэндвичам с кофе. Харпер безмолвно наблюдал за ними. Разговор возобновился только тогда, когда двери лифта снова открылись и в комнату вошел мрачный доктор Праути.
– Ну, док? – спросил Сэмпсон, отрываясь от сэндвича с ветчиной.
– Ее действительно задушили. – Поставив свой чемоданчик, Праути бесцеремонно схватил со стола сэндвич. Его зубы жадно впились в хлеб. – Да, – с трудом проговорил он, набив полный рот. – Убить ее было легко. Один кусок шнура – и бедной старухе крышка. Потухла, как свечка!.. А этот Дженни отличный хирург. – Он посмотрел на инспектора. – Жаль, что ему не удалось сделать операцию. Тяжелое прободение желчного пузыря и к тому же, насколько я понял, диабет… Нет, первоначальный вердикт абсолютно правильный. Даже вскрытие можно было не делать. Вся рука в следах от уколов, мышцы напряжены – очевидно, ей все утро делали внутривенные инъекции…
Доктор болтал без умолку. Постепенно все включились в беседу. Догадки и предположения вращались вокруг Эллери Квина, отвлекая его от еды. Он придвинул стул к стене и, уставившись в потолок, заработал челюстями.
Инспектор аккуратно вытер рот носовым платком,
– Ну, – пробормотал он, – как будто остался только этот Кнайзель. Очевидно, он ждет снаружи и бесится, как и все остальные… Что с тобой, сынок?
Эллери рассеянно махнул рукой. Внезапно его глаза сузились, а ножки стула с шумом ударились об пол.
– Идея! – воскликнул он и усмехнулся. – С моей стороны, было глупо упустить это! – Его слушатели с недоумением уставились друг на друга. Эллери возбужденно вскочил на ноги. – Раз уж вы упомянули нашего ученого-австрийца, давайте поглядим на него. Знаете, этот таинственный Парацельс может оказаться интересным. И вообще, я всегда увлекался алхимиками. Не следует забывать о внутреннем голосе и превращать его в глас вопиющего в пустыне, цитируя трижды благословенных Луку, Иоанна и пророка Исайю.
