«Замуж, — велела Маша. — И немедля, пока жених на медицинских курсах в столице и руки просит».
Михаил Остапович маменьке понравился сразу. Был он основателен, неболтлив и добр. Мария с ним сдружилась, как и с дочерями его от покойной жены, радуясь расширению родственных связей. Они переписывались и слали друг другу подарки на именины и Рождество.
Правда, Ольге Матвеевне пришлось переехать в Рязанскую глушь, и Маша очень скучала, особенно в первое время. Потом привыкла и даже научилась извлекать пользу от отсутствия родительской опеки.
В общем, у Маши все тоже было хорошо.
Ученики не давали кошельку опустеть, маменька пока не требовала искать мужа (намеки поступали, но были туманны), а предчувствия… на то и конец лета, чтобы душу в соответствие с погодой привести.
… Он явился в полдень – невысокий солидный мужчина, выставивший вперед основательное брюшко.
— Мария Петровна Осинина? Я Федор Терентьевич Колодов, поверенный Татьяны Варфоломеевны Осининой, вашей бабушки. К сожалению, она скончалась четыре месяца назад. Поиски наследников заняли некоторое время… могу я войти?
Маша машинально отступила от двери. Осинины? Родня отца?
— Позвольте, присяду? — поверенный проскользнул в коридор, гостиную, по-хозяйски пристроился на диване и принялся раскладывать бумаги из пухлого портфеля на журнальном столике. — Милое какое жилище у вас, Марья Петровна. Цветочки, картины, сувениры. Небось, и кота держите.
— Нет, условия аренды не позволяют, — растерянно проговорила Маша, еще не понимая, что ей делать: гордо выгнать гостя вон, напомнив ему о вражде отца и его родителей, или подождать, пока поверенный не озвучит полную цель визита.
— Жаль. Обожаю кошек. Без них уюту нет. А вы любите четвероногих братьев наших меньших?
— Кошек? Да. И собак. Соседский кот иногда приходит в гости… простите, вы сказали «бабушка»?
— Совершенно верно. Два года назад скончался ваш дедушка, Роман Проклович Осинин. Татьяна Варфоломеевна получила право распоряжаться имуществом семьи и тут же принялась искать вас, свою внучку, потомство от Петра Романовича Осинина. Надеюсь, бумаги, подтверждающие родство с господином Осининым у вас имеются…
— Да, все свидетельства у меня, о смерти, о рождении... Подождите… меня искали?
— Ваша матушка хорошо вас спрятала, — поверенный сконфуженно крякнул и коснулся таки деликатной темы. — При жизни ваш дедушка запрещал любые контакты с семьей сына.
— Я знаю, он винил маму в смерти отца, — жестко уточнила Маша, очнувшись от растеряности. — Но это неправда. Папенька погиб в экспедиции.
— И ваша бабушка выяснила все нюансы гибели сына и решила вас найти, — мягко улыбнулся Колодов. — Вы единственная наследница усадьбы «Тонкие Осинки», родового гнезда Осининых. Но есть одно условие.
— Погодите, Федор Тереньевич. Не так быстро, — с недоумением проговорила Маша, просмотрев бумаги. — Однако с чего вы, вот так сразу, решили, что я соглашусь принять наследство и тем более какие-то там к нему условия? К действиям госпожи Осининой… покойной… интереса у меня не имеется, как не было у нее, пока мы с мамой скитались да бедствовали. Нынче мы вполне устроены и в милостях чужих людей не нуждаемся.
Мария вызывающе смотрела на гостя, а тот выглядел задумчивым, но не недовольным.
Колодов еще раз оглядел гостиную, задержав взгляд на углах и стенах. Маша понимала, что он видит: скромный достаток, близкий к бедности.
Потолок облупился, обои остались от прежних квартирантов, в углу, куда не доставало тепло от камина, известка была сера от плесени. Уж сколько Маша с ней ни боролась, влажность от крыши всегда побеждала.
И Маша вдруг ясно осознала убогость своего жилья, скудность убранства и скромность платья.
Впрочем, сожаление как пришло, так и сгинуло, не успев отравить сердце.
— Понимаю вашу обиду, — Колодов вздохнул и обратил, наконец, свой взор на Марию. — Но и вы, Мария Петровна, рассудите здраво: бабушки вашей в живых уж нет. Сама она при жизни с мужем возможности исправить ситуацию не имела, а получив наследство, сразу принялась за поиски. Сие в ее пользу говорит, не правда ли? Ну да ладно, прощать Осининых или не прощать – дело ваше. С другой стороны, рассудите: имение опустело, скоро совсем в упадок придет, а места там прекрасные… Леса какие! Луга заливные! Река! А вы тут даже кота завести позволения не имеете. Да что там кот! Бабушкой вашей учрежден солидный фонд на ваше проживание, а также поддержание дома, яблоневого сада и хозяйственных строений в приличествующем виде. Не согласитесь – деньги уйдут церкви.
Мария пожала плечами. Церкви так церкви. Но упоминание о лесе, реке и саде всколыхнули давно таившуюся в душе тоску по детству.
Когда-то лес начинался с заднего двора их маленького домика, а в саду спела клубника, мелкая, но сладкая, словно мед. И мед имелся, лечебный – папенька приносил его из глухой чащи, договорившись с лесным народцем, чтобы не жалили его дикие пчелы.
Сердце Маши забилось чаще, и она опустила глаза, чтобы Федор Терентьевич не разгадал ее колебаний.