— Это от огня, — особым образом накручивая браслеты и пыхтя от усердия, сообщила Саша. — Если вокруг будет пожар, с вами ничегошеньки не случится. Вам пригодится, поверьте.
Мария верила, только вот сердце кольнуло немного от тревоги. Еще и пожар. Скольким богам ей подношения делать, когда все это закончится?
***
На потехах Маше было так весело, что даже слезы из глаз потекли. Ульяна тоже оживилась, хлопая и подпевая.
Невеста, обряженная в простую свободную рубаху со старинным узором (который Маша поспешила зарисовать в книжечке), сидела во главе стола. В этот вечер и до самого утра ей полагалось веселиться от всей души, пока отсчитывала последние денечки вольная девичья жизнь.
А потешники расстарались порадовать молодую: то рядились курами и петухами и разыгрывали скоморошье сценки, то пели частушки, то подменивали невесту на веселую толстую бабу с нарумяненными щеками.
После потех закружился по избе яркий девичий хоровод во главе с невестой. Девушки подбрасывали вверх свернутые ленты, а маленькие девочки ловили красоту и наряжались. Сашенька добыла себе целый ворох лент и гордо повязала их через плечо.
Стемнело. Начали накрывать чай с пирогами и сладостями. В самый разгар пира в избу проскользнула фроляйн Амалия. Она была бледна, с красными воспаленными глазами и нездоровыми пятнами на щеках.
— Марья Петровна, — зашептала она с сильным акцентом, упав на лавку рядом с Машей и Ульяной. — Только вы мне помогать. Ужас! Ужасное событие!
— Что же стряслось? — слегка дрогнув голосом, спросила Маша.
Краем глаза она видела, как Ульяна достает из сумочки магический сигнальный камень, но мягко коснулась плеча подруги, предостерегая ее от поспешных действий.
— Мои братья… кузены… — на глазах немки проступили слезы. — Поперечье… лебеди… маленький попечречные сущевства…
Через несколько минут полубессвязных причитаний Маша выяснила, что в лесу пробудились зимние духи – прекрасные и совсем безобидные поперечные создания, похожие на лебедей. Так бывало, если на зимние праздники в округе праздновалось много помолвок. Аркадий Вельяминович Скубчинский, криптозоолог и знаток исчезающих поперечных видов, объяснял сей феномен чувствительностью Нави к повышению энергии плодородия.
Так вот, отец Амалии, приехавший в гости к брату, и все ее многочисленные братья и кузены в отличие от защитников Поперечья видели в лебедУшках не редкий вид, а источник особо тонкого и дорогого пуха. Но в большей мере ими руководила страсть к охоте, которую в последнее время подогревал злопамятный Лопушкин.
— Но отстреливать лебедушек запрещено! — воскликнула Маша.
— Вы не знаете мой родня! Азарт! Я пыталась, но не смогла их убеждать! Родион Дементьич говорить: так надо, истребить! Пока князь Андрей отбыл, а княжич… он молодой и нет опыт! И Мэри там, какой ужас! — с отчаяньем прошептала Амалия. — Mein Gott, мне так стыдно за семья! Сделайте что-то, любезная Мария Петрофна! Вы ведь посредник между Нафь и Яфь! Прикажите лебединкам улетать! Это их спасать! Братьев все равно не остановить!
— Машенька… — предупредительно зашептала Томилина.
— Амалия Фридриховна права, — спокойно ответила ей Мария. — Я попытаюсь обратиться к Поперечью. Предупредите моего жениха… пожалуйста, Ульяна Денисовна.
— Да! — фроляйн фон Линген всплеснула руками. — Иван Леонидович – вдольский князь! Он очень помогать!
— Я все сделаю, — Ульяна ответила многозначительным взглядом, и Маша немного успокоилась.
***
Амалию Маша потеряла почти сразу. Она-то старалась ступать осторожно, а немка ломилась напролом. Вылетели из потревоженного гнезда полупрозрачные зимние однодневки-кровососы, вцепились фроляйн в волосы, и та с воплями убежала.
Впрочем, к такому Маша была готова. Она больше удивилась, что про охоту ей не солгали. Неподалеку от моста слышались крики на русском и немецком. Мария различила голос Лопушкина, кричавшего «Ату, ату!», а затем раздались выстрелы.
Перед Машей, поспешившей к самому, по ее сведениям, большому гнезду лебедУшек, появился вдруг Иван. Он сунул ей в руки детеныша пигси, совсем крохотного, по всей видимости, из осеннего помета. Мария попыталась сказать, как рада она видеть жениха, но Иван приложил палец к губам и проговорил:
— Не бойся ничего. Дед тоже тут, никуда он не уезжал. Сейчас будет немного громко и страшно, но нужно это дело прекратить.
Маша кивнула… пустом месту – Иван исчез, растворившись в заснеженном лесу. Она посмотрела на пигси, пигси посмотрел на Машу и спрятался у нее за пазухой, где застыл, боясь пошевелиться.
— Не переживай, — в свою очередь успокоила древесное создание Мария, — найдем мы твое дупло… когда все закончится.
Крики сначала вроде приближались, потом вдруг начали удаляться… потом и вовсе затихли.
Гулкая дрожь сотрясла землю, волной прокатилась по лесу, отряхнув снег с деревьев. Маша задохнулась всплеском дикой, необузданной силы. Сердце заколотилось так, что пришлось присесть на выворотень. Пигси затрясся, но быстро успокоился.
«Вдольская сила», — с благоговением определила Мария.