М и х а и л (подходит к серванту, вынимает фужеры). Нет, не хватит! Я должен выпить с израильским патриотом и его боевой подругой!
Д о р а. Лучше я принесу чаю!
А д и к. И райские яблочки?
Д о р а (вздохнув). Вспомнил?!
А с я. У нас теперь не варенье, а патентованный американский конфитюр.
М и х а и л. Конфитюр для дам, а для джентльменов — виски с тоником. (Наполняет фужеры.)
А д и к (отодвигая фужер). Давай отложим!
М и х а и л. Служивый, тебя не спрашивают! (Женщинам.) Чего вы все стоите? Разве в доме нет кресел? (Усаживаясь возле Адика.) Что ты можешь сказать в свое оправдание?
А д и к. Видишь ли, у меня произошли некоторые недоразумения с этой капиталистической системой.
М и х а и л. Интересно, хоть и не очень конкретно! (Женщинам.) Или вы сядете, или я заберу этого ястреба и пойду с ним ко всем чертям!
Ася, Зинуха и Дора покорно садятся к столу.
Д о р а. Ну вот, все сидят!
М и х а и л. На чем же мы остановились? А… на капиталистической системе! Откуда такой пессимизм в наших вооруженных силах?!
З и н у х а. Мне вспоминается песня Михаила…
Д о р а (незаметно отодвигая от Михаила фужер). Может быть, и сегодня, ради такой встречи… а, Мишуня?
М и х а и л (придвигая к себе фужер). Не хитри! Все со мной хитрят! Надоело! За нашу встречу!
Зинуха подходит к стене, снимает электрогитару и передает ее Михаилу.
З и н у х а. А теперь — для души!
М и х а и л (опять наполняет свой фужер). Душа подождет!
А с я (решительно). Миша, остановись! Я не могу этого видеть!
З и н у х а (Михаилу). Спойте! Дамам нельзя отказывать.
Д о р а. Ну, Мишуня!
М и х а и л. Снова хитришь?
Д о р а. Чтоб так мои враги хитрили со мной!
М и х а и л (скривившись). Начинается! (Взяв гитару, включает шнур в розетку и начинает напевать под собственный аккомпанемент.)
Зеленый Киев, солнечные дали,Родного неба купол голубой…(Спазмы сжимают ему горло, но он принуждает себя петь.)
Мы здесь росли, трудились и мужали,Стал этот город нашею судьбой…(Вдруг — почти истерически.) Довольно! Я сорвал голос.
З и н у х а. А в Париже как раз модно петь с надрывом! Михаил мог бы там заработать большие деньги.
М и х а и л. Деньги, деньги! Я уже не могу о них слышать!
А д и к (Зинухе). Михаил не певец и не торгаш! (Михаилу.) Я понимаю: ателье у тебя как подсобное хозяйство, а в основном — ты по своей линии…
М и х а и л (стукнув кулаком по столу). Глупости! Нет у меня никакой линии! Ничего нет! Только деньги!
А д и к. А наука?
М и х а и л. Наука? Ты еще смеешь об этом говорить? (Схватив Адика за грудки.) Из-за тебя я познал здесь большую науку!
Д о р а (испуганно). Мишуня, успокойся!
М и х а и л (оттолкнув Адика). Это он подбил меня ехать сюда! Это из-за него я продал идею!
З и н у х а (Михаилу). А ваша голова где была? Ученый. Могли бы еще Адику раскрыть глаза! Он университетов не кончал!
А с я. Мишенька, обвинять мы должны только себя!
А д и к (Михаилу). Мне сейчас хуже, чем тебе.
М и х а и л (одумавшись). Тебе нужны деньги? Пожалуйста!
А д и к (волнуясь). Я ж не знаю, когда смогу их вернуть.
М и х а и л. Неважно!
А д и к. Благодарю, но…
М и х а и л (с настойчивостью пьяного). Никаких «но»!
А д и к. Ну… если б ты мог дать мне фунтов пятьсот…
М и х а и л (с готовностью). Конечно, дам… триста. (Подойдя к серванту, вынимает из ящика бумагу и передает Адику.) Пиши!
А д и к. Что это?
М и х а и л. Бланк долгового обязательства.
А д и к (взглянув на текст). Десять процентов?
М и х а и л. А ты на что надеялся? Я, когда приехал, подписал такое же обязательство своей родной тете Риве! А ты мне пока что не племянник! Не хочешь — не принуждаю!
З и н у х а (поймав растерянный взгляд Адика). Подпиши!
А д и к. Но… если меня убьют, кто вернет этот долг?
Д о р а (опустив глаза). Мы же люди, а не звери!
А д и к. Извините! (Сокрушенно покачав головой, подписывает документ.)
М и х а и л (отсчитав нужную сумму, Адику). Проверь!
