Х а л у п с к и й
Г р и ш и н - А л м а з о в
Х а л у п с к и й. Украины!
Г р и ш и н - А л м а з о в. Ваш сепаратизм явится причиной…
Х а л у п с к и й. Мы самостійно з’ясуємо, чим він з’явиться…
С м и т
С н е й к. Йес! Ха-ха!
М а р т ы н о в. О, дитя мое! Генерал тебя любит до бесчувствия, то есть до потери сознательности, или точнее…
М а р и н а. Но я его не люблю.
М а р т ы н о в. Глупенькая! Ты никогда не выходила замуж и не знаешь, что для семейной жизни это не обязательно.
Г р и ш и н - А л м а з о в
М а р т ы н о в. Дорогой Андрей Аскольдович, передаю свою племянницу в надежные руки, или точнее…
Г р и ш и н - А л м а з о в. Рад сообщить, мой будущий тесть, что все подряды на снабжение армии союзников — ваши.
М а р т ы н о в. Я беспокоюсь только о вашем счастье, дети мои!
М а д а м Э н н о
М с ь е Э н н о. О, Марго, неужели консулу и облизнуться нельзя. Думаешь, твои манеры во всем аристократичны?
М а д а м Э н н о. Мне надоели твои намеки. Да, я была шансонеткой. Но когда я выступала в шантане «Веселая канарейка» и у моих ног валялась вся Одесса, ты прибегал ко мне за кулисы, сбывать духи и румяна фирмы Коти.
М с ь е Э н н о. Благодаря мне ты оказалась в Париже.
М а д а м Э н н о. Благодаря моим высоким связям ты стал консулом!
М с ь е Э н н о. Высокие связи. О!..
М а д а м Э н н о. Какая связь между моими связями и твоим… «О!»?
М с ь е Э н н о. Связистка! Не жена, а прямой провод.
М а д а м Э н н о. Жюль, не глупи!
М с ь е Э н н о. Мы должны объединить все слои населения, сделать их нашей опорой против красных.
М а д а м Э н н о. Ах, Жюль, если в город ворвутся красные, нам не помогут ни белые, ни желтоблакитные, ни полосатые! От красных только одно спасенье — вот!
М с ь е Э н н о. Надеешься откупиться этой побрякушкой?
М а д а м Э н н о. В медальоне — яд. Действует мгновенно. Раз — и нет! Если большевики схватят нас, у них в руках окажутся два трупа!
М с ь е Э н н о. Утешила, спасибо!
М а д а м Э н н о. Это наша тайна!
М с ь е Э н н о. О мон анж, даже ни-ни-ни!
М а д а м Э н н о
Г р и ш и н - А л м а з о в. Только по деловым соображениям! Но разве это может что-нибудь изменить в наших отношениях?
М а д а м Э н н о. Ах, Андре! Я вам не советую меня обманывать!
П е т р и к. Вот он, Воронцовский дворец. Пушкин здесь бывал. Буржуев чихвостил. Жаль только — стихами…
Ж а н н а. А надо бы их прозой?
П е т р и к. Нет, бомбой!
Ж а н н а. Воинственный ты человек, Петрик!
П е т р и к. Вы еще не знаете одесситов! Один Суворов чего стоит! А Кутузов!
Ж а н н а. Какое они имеют отношение к Одессе?
П е т р и к. Самое прямое. Идут они как-то утром по Привозу…
Ж а н н а. Привозу?
П е т р и к
Ж а н н а. Я родилась в Париже.
П е т р и к. Париж, говорят, тоже приличный городишко, но Одесса… Разве у вас есть скумбрия? А бычки? А бублики с семетатью? Хорошо, парижанам этого всего не надо, они, я слышал, питаются лягушками. Но где еще есть такие лягушки, как в Одессе?
Ж а н н а. Ты меня убедил. Одесса — не Париж и Париж — не Одесса!
П е т р и к. Класс! Я сразу понял, — вы хоть, извините, женщина, но кое-что кумекаете.
Ж а н н а. Благодарю за высокую оценку.
П о л о с у х и н
Ж а н н а
Здравствуйте! Так вот вы какой! Жанна Лябурб.
П о л о с у х и н. Так вот вы какая! Как раз, вовремя! Только что мне удалось установить: завтра прибывает транспорт с оружием для деникинцев. Ночью будут разгружать. Мы их захватим врасплох…