- Вы сможете перевернуть вверх дном лишь мебель в своей палате, - заявил на это профессор. Мартена держали взаперти из-за его, скажем мягко, буйного нрава.
- Не забывайте, мне терять нечего, - упорствовал Мартен. - И я ужасну весь этот чертов сатанорий. Или просто зажгу его.
- Ну, хорошо, будь по-вашему, - сдался профессор, решив, что потом что-нибудь придумает.
- То-то же! А сейчас я хочу свободы.
Перен возражать не стал. На следующий день Мартен ушел в лес, нашел заброшенную сторожку, принялся в ней обитать. Конечно, он не верил, что профессор выполнит требование, высказанное в запале, и потому придумал план, как его переиграть. И заодно отомстить за то, что тот в течение долгих месяцев последнего года жизни не выпускал его из палаты...
Генриетта замолчала, глаза ее повлажнели.
- И что это был за план?
- Жестокий. Он отомстил профессору, надругавшись надо мной, некогда бывшей его супругой, моей дочерью, ее бывшим мужем и моей...
- Внучкой?
- Вы знаете?! Как?
- Это маленький секрет. Так что был за план?
- Зная, что профессор обожает театр, Мартен придумал поставить для него «Красную Шапочку»...
- Вы обожаете красные шляпки, я знаю. Они, кстати, вам идут.
- Спасибо. Видимо, эта моя склонность и натолкнула его на мысль сыграть именно эту вещь. Он хорошо все продумал, все до мелочей, и сделал так, что Катэр застал его в тот самый момент, когда он насиловал Люсьен в моей постели...
- Ну, хорошо, скажем, я почти поверил. Но Мегре? Вы ведь с помощью этой истории свели комиссара в гроб? Извините, но сведение в гроб и эвтаназия, это две разные вещи, это не синонимы.
- С комиссаром другая история... Как-нибудь в другой раз я вам ее открою.
- В другой раз? Опять привязывать вас к столу, опять гоняться за тараканами, крыс ловить? Нет уж, увольте, я, честно говоря, не очень люблю этих тварей, особенно крыс с их противными голыми хвостами. Да и платьев у вас не хватит на все эпизоды темных сторон эльсинорской истории.
- Как скажете. Мегре к нам поступил с третьим инфарктом, не считая микроинфарктов – одни рубцы на сердце. Профессор его держал, долго держал. Но ко времени смерти Мартена, комиссар сдал морально. На сеансах психоанализа говорил профессору, что боится умереть в постели, что ограда Эльсинора жмет ему сердце, что одолевают ночные видения. Ну, профессор и решил его взбодрить и попросил провести расследование обстоятельств смерти Мартена. Вы знаете, Перен хоть и суров на вид, на самом деле очень мягок, это ему дорого обходится. Вот, например, сцена с вступлением французских войск в Эльсинор. Его же упросили...
- Об этом позже. Рассказывайте о Мегре.
- Хорошо. Профессор поручил ему расследование обстоятельств смерти Мартена, комиссар взялся и повел его весьма рьяно. Как раз в это самое время профессору удалось получить средство, регенерирующее сердце. Если не ошибаюсь, оно получается из каких-то там стволовых клеток. Оно, как и все чудодейственные средства, особенное. Особенное, потому что его надо вводить, в период максимального метаболизма, то есть когда организм и психика больного работают как паровоз на подъеме...
- И вы все вместе сделали его паровозом, и он развалился в самый неподходящий момент...
- Пусть будет так, - сказала Генриетта удрученно.
- Пусть будет. Пока.
- Рассказать теперь о Пуаро?
- Нет. Война войной, а обед по расписанию, сегодня Рабле обещал мне настоящие сибирские пельмени.
- А мышь?
- Что мышь?
- Вы обещали запустить ее мне в трусики.
- Потом. Доверяю ее вам, подкормите, чтоб стала большой и толстой, тогда и запустим.
- Вы знаете, я боюсь вас. Никого никогда не боялась, а теперь боюсь. И это мне по-женски нравиться.
- Не по-женски, по-мазохистки, - плотоядно улыбнулся Жеглов, и пропел, в такт ударяя кончиками пальцев по краю стола:
- Вы хотите сказать, что вы со всеми женщинами так?
- Почему со всеми? На всех тараканов не напасешься. Да, вот еще что... Давно хотел спросить. Вы говорили, что умирающий перед смертельной инъекцией получает все, что захочет...
-Да. Все, что захочет.
- Я тоже получу?
- Да. Если захотите. Но вы не умрете. Профессор вас вытащит. Может вытащить.
- Он бог?
- Кое в чем – несомненно.
- А если не вытащит, и я захочу Аляску?
- Получите Аляску. Объясните только, что это такое.
- Это полуостров.
- Получите полуостров.
- Это хорошо, сограждане будут рады. Ну, что, пошли на обед?
- Идите один, мне надо переодеться. Да, а как же баня? - встрепенулась. - Жерфаньон осерчает.
- Как-нибудь в следующий раз. Мне надо подумать, от чего очиститься, а что и поберечь.
- Вы правы. Я тоже об этом подумаю, а потом сходим вдвоем, да?
- Да. Обещаю. Ну что, пока?
- Пока. Я буду думать о вас.
- Я тоже. О ваших показаниях.
Помахав ей пальчиками, Жеглов пошел к двери.
- Вы забыли меня развязать! - прокричала растерянно вслед.
- Ах, да, - вернулся, развязал путы, посмотрел на покрасневшие запястья, сказал виновато:
