- И не надо ничего понимать! Поймите лишь одно - почив, вы тотчас откроете глаза, откроете в том чудесном мире, и станете существовать, где и как хотите. На Земле, в космосе, в виде духа или, если заблагорассудится, в привычном для вас виде. Вы станете логосом, особого рода живой сущностью, способной сама себя овеществлять с помощью космической энергии в любом виде и любом месте...
Мегре вспомнил слова, сказанные Карин Жарис: - Все зависит от вас. Нужны усилия. Решимость пронзить смерть. - И вновь увидел, как летит сквозь космос, затмившийся концом жизни, как душа его уходит в пятки и взрывается радостью, когда тело вонзается в гуттаперчевую преграду смерти и прорывает ее!
Увидев это потусторонним зрением, комиссар спросил:
- Если это так, получается, что, умерев, я смогу вернуться в свое прошлое?
- Да. Вы сможете вернуться в свое прошлое один, как Христос, или с вашей любимой, вернуться логосом, божественно организованным знанием, личностно модулированной ячейкой Вселенной. Или просто земным существом, если вы консервативны.
Мегре увидел себя вернувшимся в кафе на улице Соваж. Увидел, как смотрит на Рейчел, увидел, как лучатся ее глаза, обращенные к нему, лучатся божественным знанием. Знанием того, что все, в конечном счете, закончится неплохо. И увидел себя. Себя, знающего будущее, и потому решительного и простого.
- Нет, мне все же не вериться, что так будет, - образ Рейчел согрел сердце Мегре, он посмотрел на собеседника как на доброго сказочника. - Не вериться, что люди всех времен объединятся так, что человечество станет идеальным кристаллом. Что ни говорите, в словах l'homme est un loup pour l'homme[28], есть изрядная доля истины...
- Вы просто не думали о человечестве, не размышляли, - на лице Пелкастера расцвела снисходительная отцовская улыбка.
- Да уж, не думал. Все как-то не до него было...
- А вы подумайте. Хотя бы над тем, что стремление человека к единству, к движению в единстве, неистребимо. Люди обожают вместе петь, вспомните хотя бы повальное увлечение караоке. Обожают танцы, застолья. Любят стотысячной массой смотреть футбол. Боготворят музыку – образчик великого торжества единения разрозненного.
- Торжества единения разрозненного? - повторил Мегре, желая запомнить впрок мудреное словосочетание
- Ну да. Музыка есть единение звуков. Стуки и вибрации в ней чудесным образом объединяются в величественные симфонии.
- Да, они объединяются. При наличии композитора. А кто композитор вашей будущей человеческой симфонии?
- Само человечество! Человек придет к человеку, как звук к звуку, и будет счастье, будет великая любовь, ибо человек сможет любить не одного, не нескольких, но множество людей, любить всех. Я вижу, вам трудно это представить, ибо вы привыкли любить одну женщину, одно жилище, одну работу. Но напрягитесь, представьте, что вы идете по цветущему саду с любимой своей девушкой, а вокруг множество любящих мужчин и женщин, и их любовь - ваша...
Замолчав, Пелкастер глубоко подумал о чем-то минуту, затем сказал убежденно:
- Есть у нас еще одна движущая сила. Любить многих, любить человечество порою легче, чем одного человека, потому что в поговорке l'homme est un loup pour l'homme действительно очень много правды. А человек, став в нашем кристалле человечеством, полюбит другого человека, как око свое...
- Вашими бы устами, да мед пить, - сказал Мегре, подумав: «Идеалист доморощенный – вот ты кто»...
- И еще одна важная вещь, о которой я не могу вам не сказать, - продолжал Пелкастер вариться в собственном соку. - Смысл Природа обретает лишь в творении. Человек есть часть Природы, высшее ее произведение, значит, и он может обрести жизненный смысл лишь в творении. Человечество же может обрести смысл лишь в одном - в сохранении навсегда всего созданного человеком. Городов, статуй, картин, детей...
- А что надо сделать, чтобы так и было? Я имею в виду, что надо сделать, чтобы будущее человечество принялось всех оживлять? - перебил Мегре, отчаявшись хоть что-нибудь понять.
- Надо просто поверить в это. И постараться, чтобы поверили другие. Тогда не будет гибельной для человечества войны, и оно вернется к нам, вернется Богом.
- А вы сами-то в это верите?
- Верю. Потому что все уже случилось. Почти случилось.
- Что почти случилось?
- Будущее.
- И все получилось? Они научились воскрешать?
- Да.
- А почему вы сказали, что все уже почти случилось? Почему почти? Ведь вы понимаете, что «научились воскрешать» и «почти научились воскрешать», это разные вещи.
- Я сказал «почти», потому что мы еще не вполне научились управлять достигнутым. К тому же пара-тройка проблем все еще не решена…
- Каких проблем?
- Ну, для отладки необходимо еще найти и внедрить в будущее несколько человек. А одного человека, человека с определенными характеристиками, надо еще создать, то есть родить.
- Надо родить?!
- Да, родить. Нужно, чтобы женщина с определенным геномом зачала человека от мужчины с определенным геномом.
- И все?.. - вспомнил Мегре мадмуазель Генриетту с ее внучкой, мечтающих родить спасителя.
