- Нет, не все. К сожалению, возможность гибели человечества в результате термоядерной войны пока еще не устранена.
- Не устранена... - повторил Мегре, падая духом.
- Да не расстраивайтесь вы так! - тронул его предплечье Пелкастер. - Над решением этих вопросов во времени работают многие ученые прошлого и ближайшего, и многие женщины, и потому успех близок.
- Надеюсь...
- Вы что-то хотите еще спросить?
- Да, mon ami. Вы сказали, что тот Мегре, ну, воскрешенный, способен вернуться ко мне знанием... - солнце уже село, и они с Пелкастером остались наедине друг с другом.
- Да, способен.
- А почему не вернулся?
- Потому что вас... Ну, скажем, вас еще не вполне воскресили. И потому вы пока разрознены.
- Понимаю, - Мегре вспомнил, что нечто подобное говорила ему Катрин Жарис. - А вас, значит, воскресили на все сто?
- Да, воскресили, меня и мою дочь, - сказал Пелкастер, посветлев лицом. - В две тысячи четыреста восемьдесят третьем, двадцатого сентября.
- Круто, - только и смог сказать Мегре.
- Не верите? Посмотрите на мои часы, - Пелкастер протянул руку, и комиссар, всмотревшись, увидел в одном из окошечек замысловатой электронной штучки цифры 11.05.2484.
«Нет, он сумасшедший», - подумал Мегре, прежде чем поинтересоваться:
- Значит, если... если божественно организованное знание вошло в вас, вы все знаете?
- Да. Я все знаю. Или могу узнать, если захочу.
- Тогда вам должно быть известно, что случится со мной в ближайшее время?
- Знаю, - лучезарно улыбнулся Пелкастер. - Все будет неплохо.
- А прошлое знаете?
- Свое прошлое - естественно. А о прошлом других людей я могу узнать от собратьев.
- От собратьев??
- Ну да, от других воскрешенных. Или, как говорила Карин Жарис, почивших. Меж всеми нами прямая связь.
- Вы хотите сказать, что между вами, Сократом, Мане, Ренуаром существует прямая связь?
- Ну да. И еще многими и многими близкими мне людьми.
- Ну хорошо, скажите мне тогда, что случилось с... с... со студентом Сорбонны, который не то был насильно отправлен под венец, не то повесился в «Трех Дубах»? - сощурил глаза Мегре.
- Минуточку...
Пелкастер некоторое время пристально смотрел на стройные бедра Кассандры, будоражившие бетонный хитон, затем стал говорить, смотря уже на горы, подернувшиеся первым снежком:
- Пилар, дорогой, послушай, что там случилось со студентом Сорбонны? Ну, с тем, что жил в шестидесятых годах в Эльсиноре, в «Трех Дубах»? Спросить у него самого? А как его зовут? Леон Клодель? Послушай, Леон, тут комиссар Мегре интересуется, что с тобой там случилось... Короче, как ты почил?.. Повесился?.. - присвистнул Пелкастер. - Ну, ты даешь!.. В «Доме с приведениями», не в «Трех дубах»?.. Через неделю после свадьбы?! А что так?.. Вытурили из Сорбонны?.. Как неуспевающего?.. И только из-за этого?! Не только? А что еще?.. Крошка Сафо оказалась не девственной?! Ну, брат... Если бы от этого все вешались, на земле остались бы одни гетеросексуальные женщины. А... Еще и простату за рабочим столом отсидел…А что, Пилар не смог ничего сделать? К этому времени застрелился... Ну, спасибо... До свидания. Крошке Сафо мой пламенный привет. Скажи, что голубое платье в белый горошек ей отчаянно идет.
- Ну вот, вы слышали? Леон Клодель, оказывается, повесился... - сказал Пелкастер, завершив связь с будущим.
- Слышал... - ответил Мегре. - А за какие такие заслуги его восстановили?
- Минуточку, - стал смотреть Пелкастер на бетонные бедра Кассандры. - О, господи, как я мог забыть! Его восстановили за великие заслуги. Он был талантливый математик и биохимик. И к двадцати шести годам открыл молекулу памяти, после чего придумал нечто такое, современниками, разумеется, не понятое, что в будущем помогло человечеству разработать метод полного восстановления памяти отдельно взятого человека с использованием его стихов, дневников, писем и всякого такого, включая перенесенные болезни. Понимаете, комиссар, плоть восстановить легко, по ДНК, вы это наверняка знаете, а вот с восстановлением начинки мозгов у наших ученых были серьезные трудности. Но что такое серьезные трудности, когда в вашем распоряжении научные достояния всех веков, в том числе, уничтоженные людьми, временем или просто мышами?
Мегре молчал. В глубине души он чувствовал себя озадаченным. Записной юродивый Эльсинора озадачил его. Да, озадачил, потому что какая-то часть разума дивизионного комиссара полиции, поверив его словам, перенеслась в будущее, научившееся воскрешать людей, и не хотела оттуда возвращаться.
- Извините, комиссар, - посмотрев на часы, поднялся со скамьи Пелкастер. - Меня ждут в Четвертом корпусе. Встретимся через пятьсот лет...
- Что? Через пятьсот лет?! Встретимся?
-
В фойе комиссар, все еще находившийся под впечатлением беседы с эльсинорским чудаком, встретил профессора Перена. Тот совершал вечерний обход.
