- Я подразумеваю под существом вопроса раскрытие серии преступных действий, совершенных в Эльсиноре начиная с 1967-го года, в который скончалась Карин Жарис, - торпеда Мегре медленно, но верно набирала скорость.
- А почему не с 1903-го? Розетту фон Кобург ведь тоже скушали в Эльсиноре? - сухо спросила мадам Пелльтан. Профессор полез в карман за серебряной коробочкой с пилюлями.
- К сожалению, на период с 1903-го года по 1967-ой год у меня нет данных, ни исторических, ни оперативных, - комиссару показалось, что говорит не он, а другой Мегре, тот, с кем он обменивался мыслями.
- Жаль, - сказал профессор, вертя в руке коробочку со своими пилюлями.
- Так вот, дамы и господа, - стал говорить комиссар, решив, что один Мегре хорошо, а два лучше - прежде чем перейти к существу дела, позвольте мне вкратце обрисовать события, случившиеся, по моему мнению, на этом самом месте пять дней назад. Эти события в точности совпадают с событиями, описанными в этой книжице.
Мегре, минутой раньше никак не предполагавший делать это, вынул из внутреннего кармана пиджака книжицу, показал оппонентам, не выказывавшим никаких чувств
- Мы уж старались, - сказал Катэр.
- Помолчите, - ткнула его локтем в бок старшая медсестра Вюрмсер.
«Комиссар и в самом деле решил повалять дурака», - подумал Люка.
- Она называется «La petit Rouge Shapiro». Я позволю себе напомнить вам ее содержание, - посмотрев на публику долгим взглядом, Мегре водрузил на нос очки, стал читать, удивляясь своему поступку:
- Жила-была маленькая девочка, и такая она была славная, что кто на нее не посмотрит, все ею любовались; но более всего ее любила бабушка, и не было на свете ничего, что она пожалела бы для своей внучки. Однажды она подарила ей свою красную бархатную шапочку...
- Есть пьесы настолько слабые, что никак не могут сойти со сцены[30], - выцедил Перен. - Не надо, Мегре, никаких средневековых бабушек и внучек. В настоящее время все мы находимся в 1987 году, и потому прошу вас называть ваших персонажей их собственными именами.
- Как прикажете, - пожал плечами комиссар, поднес книжицу к глазам, сделал вид, что читает:
- Итак, Действие первое. Весь день семнадцатого числа мадам Николь была весела,- с утра напекла пирогов, убрала в доме, нарядившись, сходила в магазин за сладостями и в парикмахерскую - к месье Клоду - за новой прической. Люсьен, ее дочь, не могла на маму нарадоваться - такая она была счастливая. После обеда мадам Николь позвонила бабушке (
- Бабуля наша заболела. Может, сходишь, посмотришь за ней денек? - положив телефонную трубку, сказала мадам Пелльтан дочери. - Пирогов заодно отнесешь и бутылочку глинтвейна, он живо ее на ноги поставит?
Люсьен с радостью согласилась; мама собрала корзинку с гостинцами, вручила дочери, принялась напутствовать:
- Ты только прямо к ней иди, не загуливайся и ни к кому не подходи, особенно к мужчинам, знаю я тебя. И по дорожке иди, не по лесной тропинке – люди говорят, опять в нашем лесу волк завелся, не ровен час, задерет, как бедную Розетту.
Люсьен обещалась быть паинькой, взяла корзинку и, поцеловав маму на прощанье, направилась к бабушке. Направилась к бабушке, зная, что мать, как обычно в среду, отправила ее вон из дому, чтобы остаться наедине со своим красавчиком (
- Ведь так все было, мадам Пелльтан? - жестом остановив Мегре, вонзил Перен буравчики глаз в глаза женщины.
- Вам лучше знать... - ответила та беспечно.
- Продолжайте, комиссар, - проглотил профессор очередную пилюлю из серебряной коробочки. - У нас немного времени.
- Действие второе, - продолжил Мегре спектакль, подумав, что из него мог бы получился неплохой артист. - Не зря мадам Пелльтан боялась: то, что должно было случиться, случилось. Наша Красная Шапочка столкнулась с нашим красавчиком, как некогда бедная Розетта Кобург столкнулась с волком.
